– Он порылся в гигантской куче, наконец достал грандиозного размера краба и помахал им перед лицом Роуз. – Такого хватит?
Роуз кивнула. Краб вытаращил на нее свои яростные черные глаза и попытался щелкнуть клешнями. Его ноги отчаянно шевелились, и Роуз сглотнула. Он был как паук, только много, много больше.
– Можно… завернуть его? – еле выдавила она. Не идти же с ним по улице в таком виде. Он выглядел так, будто готов был вылезти из корзины и начать есть людей.
Мальчишка глубоко вздохнул и принялся заворачивать монстра в бумагу.
Наконец он протянул Роуз извивающийся сверток, и она подставила под него корзинку. Она не собиралась прикасаться к этой твари даже через бумагу. Мыши не вызывали в ней брезгливости – после стольких лет в приюте это было бы невозможно – мыши были там повсюду. Однажды она даже проснулась и обнаружила, что на ее одеяле сидит крыса, внимательно изучая ее, как нечто вкусненькое. Она не закричала. Она запустила в нее ботинком, и та убежала. Все девочки знали, что пальцы ног нельзя высовывать из-под одеяла, если хочешь, чтобы утром они еще были на месте.
Но Роуз смертельно боялась существ, у которых слишком много ног. Если их было больше пяти, она не хотела с ними сталкиваться. Этот краб был хуже, чем самый мерзкий паук, которого ей доводилось видеть, и еще семнадцать его друзей вместе взятых. Сейчас он возился в корзине.
Роуз с надеждой взглянула на Билла, когда они выходили из лавки, оставив раздраженно ворчавшего сына рыботорговца одного.
– Ни за что, – сказал он ей, ухмыляясь.
– Я с такой корзиной разгуливать не собираюсь. Вот еще, выглядел бы как полный остолоп. Пошли, нам еще в бакалею надо. Положишь раствор для серебра поверх краба, тогда он не будет так вертеться.
Роуз пошла за ним следом, держа корзинку как можно дальше от себя и стараясь не смотреть на нее.
Бакалейная лавка оказалась настоящей сокровищницей. Роуз и без того поразило обилие еды, которая поглощалась в доме Фаунтинов – не только удивительные блюда, которые сооружала миссис Джонс для хозяев, но и блюда, подававшиеся на кухне, приготовленные чаще всего судомойкой Сарой.
Мясо каждый день! Иногда дважды! И чай, и порой пироги. Не говоря уже о ломтях хлеба с мясной подливкой, которые Билл жевал постоянно, когда бы Роуз на него ни взглянула. Хотя менее худющим он от этого не становился. Роуз полагала, что он отъедается за все годы недокорма в приюте.
Но этот магазин был завален едой. Здесь возвышались высоченные съедобные башни.
