А вот если бы мы остались с ним наедине подольше…
Губа перестала саднить, но ее стянуло, и я говорила с трудом. И это самое лучшее напоминание, что женщина чаще всего беспомощна перед мужчиной. Особенно если он пьян, возбуждён и зол.
Перед глазами до сих пор мелькала ладонь Андрея, а в ушах стоял звон от пощёчины.
Возле двери квартиры меня бросило в пот. Я топталась. Боялась, что Андрей будет дома. Слишком хорошо понимала, что он не захочет разойтись миром.
Ляля психанула и забрала у меня ключи.
— Ну что ты боишься, не убьёт же он нас…
— Убьёт… — с обречённостью произнесла я.
Ладони вспотели, а голос дрогнул. — Убил бы, если бы…
Ляля развернулась ко мне лицом. Сжала мои плечи своими тонкими ладонями.
— Ева, он ничего не сделает, поверь. А если только попробует, я на него Жорика своего натравлю. Он у меня кмс по боксу. А потом Вову. У него поясов нет, зато есть коллекция ружей для охоты.
Я запуталась в перечислении воздыхателей Ляли и покачала головой.
— А вообще, Ева… — продолжила Ляля, скидывая шлёпки в прихожей.
На фоне моего холодного белоснежного ремонта обувь цвета розового неона выжигала глаза. — Тебе нужен нормальный мужчина. Который, если что, не только забрало начистит твоему ущербному, но и тебя раскачает…
Я медленно, словно таясь, шла по пустой квартире, подмечая, что Андрей не ночевал дома.
Сердце противно сжалось. Как будто впервые поняв, что его предали. Мое дыхание было таким частым, что я стала задыхаться. Ляля заметила мою панику и принесла с кухни воды.
Я глотала большими глотками, но каждый из них как недозрелый абрикос прокатывался по гортани.
Ляля, не нуждаясь в моем присутствии, выкатила в зал чемодан и стала бродить по комнатам, стаскивая мои вещи. Хватала подруга все. А я медленно прошла в спальню и застыла в нерешительности.
Кровать в центре. Серое со стальным отливом покрывало. Тонкие держатели серебряного цвета у ночных бра. Гладкий глянец небольшой гардеробной. Надо дойти до своего столика и вытащить из ящика папку с документами.
Подвесное кресло, единственная вольность в моем монохромном мире, качнулось, когда я задела его бедром.
Ляля воевала уже со вторым чемоданом, а я, замерев, не могла решиться прикоснуться к свидетельству о браке. Вдруг подруга крикнула:
— Я отнесу чемоданы, а ты закругляйся.
Я кивнула и достала к документам шкатулку с драгоценностями.
Жемчужная подвеска, что осталась от матери. Кольцо с чёрным агатом, Андрей подарил на годовщину.
