— Мне надо в душ…
Я подхватила полотенце с бортика и развернулась к двери, но не успела и шага сделать, как сильные руки спеленали меня, поймали в капкан. Я дёрнулась, хотела ударить по плечу. Но Кирилл так умело меня нейтрализовал всего лишь поцелуем, что я от чувства защиты не смогла ничего сделать.
Поцелуй углублялся. И был иным. Нежным. Слишком честным.
— Кто тебя обидел, Ева? — спросил Кирилл, когда я притихла.
— А тебя кто, если ты всех считаешь продажными? — не смогла устоять я и надавила, как мне казалось, на одну из больных точек Кирилла.
Глаза в глаза. И молчание тягучее. С привкусом соли Мертвого моря. Дыхание одно на двоих. Сердцебиение.
Кирилл разжал объятия. Медленно отступил. Взгляд пришил меня к месту.
— Честность за честность, Ева? — холодно уточнил Кирилл, складывая руки на груди. Я безразлично пожала плечами, словно не особо и интересно мне было. — Тогда через десять минут в спальне на втором этаже. Ванна в твоём распоряжении."
"Кирилл забрал из моих рук полотенце и, перекинув его через плечо, вышел с террасы.
Я поспешила к ванной, потому что противное чувство, словно песочные часы перевернули, и песчинки сыпятся быстрее моих мыслей, не покидало. Я опаздывала. Непонятно куда, но интуиция подсказывала, что если не поспешу, слезы во время оргазма будут несущественными.
Я смывала с себя наш с Кириллом запах, и от этого становилось неприятно. Словно я как грязную тряпку выбрасывала воспоминания. Словно все, что произошло на террасе, это не результат чувств, а простые механические движения, как вытереть натёкшую с сапожек по осени грязь в коридоре.
Нет.
Кир честный в своём цинизме, восхитительный в сексе: он на меня смотрел словно я не та, которая с вечными загонами, а самая желанная. Он откровенный. И даже сейчас откровенно признался, что все решит…
Только мне эти решения хуже смазанного ядом клинка.
Я должна уйти. Такой формат отношений не для меня. И я уйду. Без скандала. Когда смогу это сделать.
Кирилл ждал меня, сидя на краю большой кровати.
Он не утруждал себя одеждой, все то же полотенце было на бёдрах, только взгляд изменился. Стал цепким, холодным, слишком сосредоточенным.
— Иди ко мне, — глухо и хрипло попросил Кирилл, голосом своим оголяя мою душу, стаскивая с неё все остатки брони, которую я старательно отращивала в течение жизни.
Мои шаги по гладкому дереву паркета. Мои мокрые следы от босых ног. Мое сбившееся дыхание и горячая влажность слез.
Я не хотела возвращаться в своё прошлое.
