Кирилла в доме не было, и я не стала заострять на этом внимание, а вот когда вернулась в город…
Мама Сони, моя тетка по матери, всегда была женщиной мирной и довольно консервативной, но с первых слов, услышанных в нашем с ней телефонном разговоре, я поняла, как ошибалась. Меня обложили матом, прокляли до седьмого поколения и вообще, чтобы мне однажды побыть на месте Сони, когда падаешь и истекаешь кровью. У меня сердце, конечно, сжалось, но…
Это не я полезла в трусы чужого мужа.
Ближе к вечеру я набралась смелости и сама позвонила важному для меня человеку.
— Привет. Я теперь разведёнка.
Папа молчал.
Он просто слушал, как я косноязычно рассказывала события прошедшего месяца, и молчал.
В самом финале, когда я заткнулась про свою тётку, мать Сони, мой голос уже дрожал. И тут отец решил меня перебить.
— Ты все сделала правильно, мой чемпион, — мягко прозвучало в трубке, а я закусила губы.
— Ты правда так думаешь? — уточнила я, чтобы просто понять, что это не я плохая, не я во всем виновата…
— Конечно, — по голосу поняла, что папа усмехнулся.
— Надо было раньше гнать этого паразита, и если бы я знал…
— Я сама не знала, — перебила я. — И про Соню… Пап, как она могла? Мы же всегда с ней вместе, мы же…
Я замолчала, стараясь унять дрожь в голосе. Ещё и пальцы тряслись, поэтому я вышла в коридор, хотя из коллег осталась Женя.
— Да просто, — подтвердил папа. — От осинки не родятся апельсинки. Ты ведь не помнишь… А Сонькина мать после похорон Аллы все украшения ее золотые перепродала.
Я когда понял, что она творит… Да не то состояние у меня было, чтобы в бабских цацках разбираться, у меня жена умерла, у тебя мать… Так вот… а потом ещё давай эту шубу Аллы продадим, и сапоги, и трельяж… А я-то всего хотел, чтобы у тебя память о матери осталась. Успел забрать пару колец, цепочку золотую да медальон… Мне потом твоя бабка всю плешь проела, что нельзя запрещать общаться тебе с родственниками, а как по мне — в чан с горячим маслом таких родственников.
А потом ты выросла и вроде как все наладилось… А оно вон как оказалось…
Я прикусила костяшки пальцев, просто не понимая, что тут сказать. Отец прав про осины и апельсины. Жаль, я раньше этого не знала.
— Бабка твоя, земля будет пусть пухом, — продолжил папа, а я подошла к окну, рассматривая в кронах деревьев первые золотые пятна. — Она не хотела тебя отдавать. Все ныла, что с моей работой, с моим характером я испорчу девочку.
