Я слушала его слова молча, но теперь заговорила – страстно и нетерпеливо, помня то, что сказала мне Зара:
– Раз современные убеждения ввели меня в заблуждение, раз я бессознательно усвоила доктрины современного модного атеизма, – приведите меня к истине. Научите тому, что знаете. Я готова учиться. Позвольте узнать смысл собственной жизни. Освободите меня!
Гелиобас смотрел на меня серьезно и торжественно.
– «Освободить»! – пробормотал он тихо. – Знаете ли вы, о чем просите?
– Нет, – ответила я безрассудно и пылко.
– Я не догадываюсь, о чем прошу, и тем не менее чувствую, что в ваших силах показать мне незримый мир. Не вы ли в нашей первой беседе говорили, что позволили Рафаэлло Челлини «отправиться в путешествие, полное открытий, и что вернулся он совершенно довольным»? Кроме того, он рассказал мне свою историю. Все, что дает ему покой и утешение, художник получил от вас. Вы обладаете секретами электричества, о которых мир даже не мечтал.
Докажите свои силы на мне, я не боюсь.
Гелиобас улыбнулся.
– «Не боюсь»! Вы только что выбежали из часовни, словно вас преследовал сам бес! Вы должны знать, что единственная женщина, над которой я проводил свой величайший эксперимент, – это моя сестра Зара. Она была обучена и подготовлена к нему самым тщательным образом, и все удалось. Теперь, – Гелиобас казался одновременно печальным и торжествующим, – она вышла из-под моей власти, ею повелевает тот, кто больше меня.
Однако она не может использовать свою силу на других – только для самозащиты. Поэтому я готов испытать вас, если вы действительно желаете, – проверить, не произойдет ли с вами то же самое, что и с Зарой. А я твердо верю, что так и будет.
Меня охватила легкая дрожь, но я попыталась изобразить безразличие:
– Вы хотите сказать, что надо мной тоже будет властвовать какая-то великая сила?
– Скорее всего, да, – задумчиво ответил Гелиобас. – Ваша натура больше склонна любить, чем командовать.
Попробуйте понять, что я пытаюсь объяснить. Знаете ли вы такие строчки Шелли:
Все существа, как в дружбе тесной,В союз любви заключены.О, почему ж, мой друг прелестный,С тобой мы слиться не должны?21– Да, – ответила я. – Хорошо знаю. Раньше я считала их очень сентиментальными и красивыми."
"– В них содержится зерно великой истины, – сказал Гелиобас, – как во многих самых странных стихах.
