Только прошу в общении со мной оказать мне полное доверие в делах, касающихся вас и вашего окружения, – тогда мне не придется ошибаться во мнениях, которые у меня складываются, или советах, которые даю.
– С готовностью обещаю вам, – радостно ответила я, ибо считала, что мне очень повезло иметь в качестве друга и советчика такого человека, как этот ученик самых высоких наук.
– И еще кое-что, – продолжил он, открывая в столе ящик прямо там, где сидел. – Вот карандаш, которым вы сможете писать мне письма. Его хватит примерно на десять лет, а по истечении срока вы получите новый.
Пишите им на любой бумаге, словно обычным карандашом, только написанное немедленно исчезнет. Не переживайте: доверяйте бумаге все, что вам хочется сказать, а когда закончите письмо – исписанные страницы будут казаться пустыми. А потому чужой человек ничего из них не узнает. Однако, когда они попадут в руки мне, я заставлю написанное проявиться на, казалось бы, незапятнанных страницах. Мои письма тоже при получении будут выглядеть пустыми, но стоит вам прижать их минут на десять вот этим, – и он передал мне, казалось бы, обычный бювар, – вы легко сможете их прочесть.
У Челлини тоже имеются такие письменные принадлежности: он использует их всякий раз, когда расстояния между нами слишком велики, чтобы мы развлекали друг друга с помощью прозорливого Лео, – вообще-то путешествия верного животного и служили ему обучением."
"– Почему, – заговорила я, приняв карандаш и папку из его рук, – не сделать эти письменные принадлежности достоянием всего мира? Они принесли бы неоценимую помощь.
– А почему я должен сколотить состояние для какого-то нуждающегося торговца писчими товарами? – спросил он, улыбнувшись. – Тем более это не новые изобретения. Они были известны еще древним, и многие секретные письма, законы, истории и стихи написаны такими же инструментами. В старой библиотеке, уничтоженной более двух столетий назад, лежала внушительных размеров стопка, казалось бы, чистого пергамента. Живи я в те времена и знай то, что знаю сейчас, мне удалось бы заставить те белые страницы раскрыть свою тайну.
– Она тоже связана с электричеством? – спросила я.
– Конечно, – с так называемым растительным электричеством. Не существует цветка или травы, в крошечных бутонах или широких листьях которых не скрывалось бы чуда, – вы можете в это поверить?
– Охотно! – живо откликнулась я. – Я ни в чем не сомневаюсь!
Гелиобас грустно улыбнулся.
– Правильно делаете! – сказал он.
