Вам суждена жизнь в любви, дитя мое, – день и ночь воздавайте за нее благодарности, стоя на коленях перед Дарителем всех благ. Только будьте осторожны: ваши души должны много размышлять и смиренно молиться. Стремитесь вперед и вверх – вы знаете дорогу, а также знаете и даже отчасти видели, что ждет в конце.
После этого разговора мы больше не беседовали наедине. Остаток дня заняли последние приготовления к похоронам Зары, которые должны были состояться в Пер-Лашез рано утром следующего дня. От князя Ивана привезли огромный красивый венок из белых роз, лилий и адриантума, и, помня данное ему обещание, я сама возложила его на видное место у тела Зары.
Изящная фигура покоилась теперь в гробу из полированного дуба, и тонкая мантия из нежного кружева покрывала ее с головы до ног. Безмятежные черты лица никак не изменились, если не считать появившейся твердости плоти: руки, сложенные под распятием, окоченели и казались вылепленными из воска. Я положила венок и остановилась, задумчиво глядя на эту неподвижную и торжественную фигуру.
Отец Поль, медленно войдя через боковую дверь, подошел и встал рядом со мной.
– Она счастлива! – сказал он, и радость осветила его почтенные черты.
– Вы тоже знали, что она умрет этой ночью? – осторожно спросила я.
– Ее брат послал за мной и сообщил о предстоящей кончине. Она сама говорила мне и в последний раз исповедовалась и причастилась. Поэтому я был готов.
– Неужели вы не терзались сомнениями… Вам не кажется, что они могли ошибаться? – спросила я с нескрываемым удивлением.
"
"– Я знал Гелиобаса еще ребенком, – ответил священник. – А ранее был знаком с его отцом и матерью и всегда прекрасно понимал безграничность познаний Казимира и ценность открытий, совершенных им. Если бы я скептически относился к вопросам духовности, то не принадлежал бы к своему народу, ибо я тоже халдей.
Более я не сказала ни слова. Отец Поль в торжественном молчании поправил свечи, горящие вокруг гроба. Я снова взглянула на прекрасную, но неживую фигуру передо мной, однако по какой-то причине грустить у меня больше не получалось.
Все внутри меня призывало к радости. Почему я должна горевать? Особенно в тот момент, когда воспоминания о благодати Центральной Сферы еще так свежи, и я твердо знала, что счастье Зары теперь было полным. Я вышла из часовни летящей походкой и с легким сердцем направилась в комнату собрать вещи, чтобы все было готово к моему завтрашнему отъезду.
