В этой простой субстанции есть секрет, который они пока не знают, – чудесная, прекрасная, научная тайна, на открытие которой им понадобится, быть может, несколько сотен лет. Тем временем они ухватились за один конец нити: они умеют делать светящуюся краску, ею можно покрывать маяки и, что гораздо важнее, корабли. Судам посреди океана больше не понадобятся сигналы о тумане и разноцветные фонари – одного слоя будет достаточно, чтобы безопасно осветить их в пути. Даже комнаты можно покрыть ею так, чтобы в них было светло ночью.
У моего друга, проживающего в Италии, светящийся бальный зал, где потолок украшен луной и звездами с электрическим светом. Эффект необычайно чудесен, и, хотя люди думают, что на его оформление было потрачено много денег, это, пожалуй, единственный красивый бальный зал в Италии, который обставлен действительно дешево. Но, как я уже говорил, за изобретением светящейся краски скрывается еще одна тайна – ее обнародование произведет революцию во всех художественных школах мира.
– И вы ее знаете? – спросила миссис Чаллонер.
– Да, мадам, прекрасно знаю.
– Тогда почему бы вам не раскрыть ее для всеобщего блага? – спросила Эрне Чаллонер.
– Потому что, моя дорогая юная леди, сделай я это – мне решительно никто не поверит. Время не пришло. Мир должен подождать, пока люди не станут более образованными.
– Более образованными! – воскликнула миссис Эверард. – Ведь теперь только и разговоров, что о воспитании и прогрессе! Даже дети теперь мудрее своих родителей!
– Дети! – воскликнул Гелиобас наполовину вопросительно, наполовину с негодованием.
– При таком темпе детей скоро не останется вовсе – они обернутся маленькими изможденными стариками и старухами, не побывав даже подростками. Сами младенцы будут рождаться пожилыми. Многих из них воспитывают без всякой веры в Бога или религии, а в результате лишь плодят пороки и преступность. Подслеповатые философы, ошибочно именуемые мудрецами, что учат детей при свете скудного человеческого разума и уничтожают веру в духовное, навлекают на грядущие поколения нежданное и самое страшное проклятие.
Детство – счастливое, невинное, чудесное, беззаботное, почти ангельское время, когда природа хочет, чтобы мы верили в фей и во всяческие эфемерные воздушные фантазии поэтов, на самом деле являющихся единственными истинными мудрецами; детство, говорю я, постепенно затаптывается жестокой железной пятой Эпохи – периода не мудрости, здоровья и красоты, а пьяного бреда.
