У нас проверяют уровень магического дара, и если он высок, то служитель храма имеет право забрать нас из семьи и отправить учиться в закрытую школу. Моя семья была в ужасе, когда за мной пришли. Отец сидел чернее тучи, мама с тетками такой плач закатили. Кормильца да работника отбирают. Утаскивали меня волоком: мать, вцепившись мертвой хваткой, не отпускала. На шум все соседи сбежались, такое устроили.
Хаул приглушенно рассмеялся, видимо вспоминая былое.
— Нормальная реакция матери, я бы тоже своего ребенка так просто не отдала, — заступилась я за женщину, — что это еще за обычай такой.
Мать кормила, ночи не спала, сына растила, а тут пришли без приглашения и уводят невесть куда. И часто ты домой приезжаешь?
— Нет, гораздо реже, чем хотел бы. У них своя жизнь и заботы, у меня своя.
Такой ответ моего любопытства не удовлетворил. Какая у кого жизнь, не ясно. И кто такой храмовник, он толком не разъяснил.
— Хаул, а вот скажи предельно точно, кто ты такой? — спросила я прямо в лоб.
Он криво усмехнулся и склонил голову на бок, словно обдумывая — удостоить меня ответом или заморочить голову окончательно.
— Я ведь рано или поздно все равно узнаю, верно? — подтолкнула я его мысли в нужную мне сторону.
— Я представитель храма бога Тагрунса, — спокойно даже с какой-то ленцой выдал он мне информацию.
И я сразу же все поняла, конечно, в моем мире же все только об этом Тагрунсе и говорят. Это же такая известная божественная личность, в Космополитен о нем на каждой странице и даже в рекламе нижнего белья.
Видимо что-то в моем лице выдало эмоции, потому как Хаул негромко засмеялся.
— Не поняла, да?!
— Знаешь, Хаул, — как бы вот мне сейчас помягче-то выразиться, — я вот фанат группы Рамштайн, тебе это о чем-то говорит?
Лицо этого несносного типа приобрело задумчивый вид.
— Это какое-то божество? — уточнил он.
— Нет, это просто восхитительная музыкальная группа, исполняющая крутые песни. И если твой Тагрунс не играет хотя бы рок-баллады, то тебе стоит дать мне немного более подробный ответ.
— Умная и любопытная женщина — это страшно, — поддел он меня.
— Ты еще в гневе меня не видал. Рассказывай уже, не томи, — грозно выдала я.
Хаул отпустил мой локоть и положил руку мне на плечи, то ли чтобы интимнее обстановку создать, то ли чтобы не сбежала по ходу повествования.
— Иии? — поторопила я с ответом.
— Бог Тагрунс олицетворяет смерть, — начал он и, сделав паузу, глянул на озадаченную меня. — Храмовники, подчиненные его силе, всегда некроманты и жнецы.
