А так черные футболки с коротким рукавом, темные свободные брюки и армейские ботинки подчеркивали массивные крепкие фигуры. Да явно не студенты агрономы. Какой-то чужеродный страх разрастался в моем сознании, словно я ощущала чье-то присутствие.
— Я хочу вернуться, я не так все себе представляла. Я не хочу оставаться, ректор, отправьте меня обратно, — взмолилась я
Дедок нахмурился и прижал мою папку к груди.
— Хаул ведь сказал вам, что это невозможно к нашему счастью. Что же вас не устраивает профессор? Мы все уладим.
Ясно, значит, моего спасителя зовут Хаул, он какой-то храмовник и жнец. И занимается он явно не сбором хлеба в поле. Да и остальные молодые мужчины выглядели отнюдь не безобидно.
— Меня не устраивает то, что ваш декан хотел меня заживо сжечь. Этого вполне достаточно.
Все разом взглянули в сторону того, кто еще несколько минут назад вогнал меня в смертельный ужас и спровоцировал появление явно не одного седого волоска на голове. Тот как-то виновато пожал плечами и возвел очи к потолку.
Типа, он ни при делах и вообще мимо проходил. Ректор оценил невинное лицо своего подчиненного и принялся его выгораживать.
— Ну, что вы, никто бы ему не позволил такое сделать. Что мы звери?! Существует положение в уставе академии. Все, что призвано, подлежит уничтожению. Ну, естественно, это не касается разумных существ, к тому же лишенных магии. Вам ничего не угрожало.
— Не угрожало только потому, что студент Хаул ДартФао защитил. А не окажись его здесь…
— Вас бы защитил любой из нас, — неожиданно перебил меня темнокожий мужчина, тот самый на которого так недобро косился ректор.
— Мы не убиваем женщин, профессор. Вам и правда, ничего не угрожало. Декан, конечно, немного нервный, как и любой теоретик, не видящий крови и не попадающий в такие ситуации, но он адекватный человек. Никто бы вас не сжег.
Доводов у меня не осталось. А вот обиды поприбавилось. То есть они знали, что мне явно ничего не грозит, и просто забавлялись ситуацией. Студенты развлекались за мой счет.
— Надеюсь, вам было весело наблюдать за перепуганной женщиной, — буркнула я и отодвинулась от того, к чьей груди буквально прикипела. — Уж простите меня глупую. У нас как-то не принято изгаляться над теми, кто слабее. А уж мужчинам и вовсе зазорно ставить женщин в такие ситуации и веселиться, наблюдая, как те от страха дрожат."
"Как бы я не старалась сделать голос увереннее, в нем звенели обида и некая горечь, которая удивила и меня.
