Неприлично, конечно, но с него станется, бабник он знатный. Хотя и она красавицей была. Так вот, эта сумасшедшая Олио на следующий день ей в лицо дрянью какой-то брызнула. Ректор так и сказал потом — была бы ей замена по предмету ""Яды"" выкинул бы из Академии.
— А с девочкой что? — спросила я, разволновались, ничего себе пострадала ни за что: один облапал, вторая покалечила.
— Исцелил храмовник Вэкс, но она все равно уволилась и ушла, — Марика стала серьезней, с тех пор на декана никто из наших не заглядывается.
Эту сумасшедшую побаиваются.
— Да, весело и жутко тут у вас, — подытожила я.
— Да, но вам переживать не нужно, все уже наслышаны, что от нашего декана вы не в восторге, — попыталась успокоить меня девушка.
— Это хорошо, — кивнула я. Неприятности с Олио мне были не нужны.
Вот так слушая веселую болтовню Марики, мы дошли до административного здания. Я внимательно обдумывала ее слова, иногда бросала реплики или уточняла некоторые моменты. В общем, жизнь тут кипела, как и в любом ВУЗе моего мира.
Козни, интриги, служебные романы.
Ничего нового. Пара услышанных моментов заставила меня озаботиться изучением местных законов и откладывать с этим никак нельзя."
"Ни ректора, ни проректора на месте не оказалось, а вот секретарь сидела за своим столом и подозрительно на нас косилась. Ее суровый жесткий взгляд прожигал в нас дыры. Быстро изложив причину, по которой мы предстали пред ее очами, я схитрила и указала, что выдать читательский абонемент Марике — это прямая просьба храмовника Вэкса.
Видимо, авторитет у целителя и вправду был не малый, потому как, поморщившись, ""угриха"" все же достала из выдвижного ящика карточку и, вписав туда имя уборщицы, вручила ей, не скрывая доли презрения во взгляде. Но нам, по большому счету, было не до того, что она там имеет против двух таких красивых нас. Марика, получив, наконец, заветный допуск к книгам, рванула на выход. Бросив короткое ""Спасибо"", я отправилась вслед за ней.
— Ты представляешь, Ирина, я теперь могу читать книги какие хочу!!!
Она только не прыгала на месте от эмоций переполняющих ее.
— А простые люди у вас не учатся? — глядя на ее дикий восторг, поинтересовалась я.
— В пятнадцать лет желающие идут в храм, там за год обучают чтению и письму. Со мной мама занималась, она дочь храмовника. Мой дедушка светлым жнецом был.
— Хорошая у тебя мама, будем надеяться, что жива, — тихо произнесла я.
— Я до последнего вздоха в это верить буду, пока мне тело не предъявят.
