А я не могу этого допустить. Понимаешь, я не всесилен. Я до сих пор не понимаю, кто пакостит нам тут, кто пытается сорвать аттестацию. Так что, Ирина, ты молчишь и никому ни слова. Вообще. Даже ректору. О твоем даре будем знать только ты и я.
Он казался таким взволнованным. Я же услышав о том, что у них тут диверсант и люди безвозвратно исчезают, как-то внутренне сжалась в нехорошем предчувствии.
— Но, ты ведь защитишь? — вырвалось у меня.
— Да, — он сжал подлокотники и склонился еще ниже надо мной. — Я клянусь, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты жила спокойно и ни о чем не волновалась.
Я словно загипнотизированная смотрела в его глаза. Ощутила теплое дыхание. Его лицо было так близко, что стоило лишь потянуться и наши губы сольются в поцелуе.
— Жрать хочу! — раздалось на всю комнату, тяжелый толстенький хвост ударил по полу, разрушая иллюзию близости.
Моргнув, я отогнала наваждение и отпрянула от мужчины, увеличивая между нами пространство. Поджав губы, Хаул встал и распахнул окно, выглядывая наружу, и тяжело дыша, словно приходя в себя.
Пробежала минута, за ней другая.
— Что у вас тут творится, Хаул? — не выдержала я молчания. — Богиня Ойя сказала, что магия перераспределяется между аристократами и простым людом, а ты мне про целую войну с демонами рассказываешь.
Храмовник криво усмехнулся и снова глянул на меня. В его взгляде было столько тоски и нежности. Я снова почувствовала себя странно волнительно.
— Не с демонами, милая моя. Демоны — это не проблема: мы отправляем их обратно очень быстро.
Война у нас между слоями населения. Аристократы против бедняков. Раньше сильных магически одаренных сыновей крестьян изымали храмовники или императорские службы. Даже если мы выживали, нам запрещено было создавать свои семьи. Все боялись, что отец передаст свой дар сыну. Крестьянину не положено было быть магом. Теперь даже девочки выказывают чудеса дара. Смысла в обете безбрачия уже нет даже для жнецов. Аристократия потеряла свое величие, поравнялась с челядью, и даже такой сноб, как декан ДолСоу, понимает — пора все менять.
Но таких, как он, единицы, остальные ратуют за то, чтобы просто истреблять магов из низших слоев населения. Раньше у нас была поддержка любимой тетушки императора. Эя Аалу на всех уровнях протягивала законы, разрешающие детям, одаренным магией, учиться в школах и академиях за одной партой с аристократами. Она пыталась добиться хотя бы намека на равноправие женщин и мужчин. А теперь ее нет.
