— Я никуда не собиралась уезжать, — тихо произнесла я, — а это… так повздорили с соседом.
— С тем, что снизу? — на лице Хаула заиграли желваки. — Откуда на потолке копоть? Это он? Что он хотел сделать?
Хаул смотрел на меня выжидательно. Он явно пытался сдержать эмоции. А мне смешно стало — похоже, меня ревнуют. Первый раз в жизни я столкнулась с этим чувством. Этот мужчина явно мучился сейчас ревностью. А это, оказывается, приятно, когда ты кому-то небезразлична. У меня даже самооценка, стряхнув с себя пыль плинтусов, подскочила на пару пунктиков вверх.
— Ирина, что он хотел? Что тут произошло? Расскажи мне, я прошу тебя. Я разберусь с ним, обещаю тебе. Если он тебя обидел…
Храмовник сжал ладонь в кулак и шумно выдохнул.
— Успокойся, — я попыталась беззаботно улыбнуться. — Это все сотворила я, — ткнув пальцем в потемневший потолок, уточнила, что именно я имею в виду. — Печь неправильно растопила. Мне Марика не объяснила ничего толком, вот и начался пожар. Декан прибежал, почувствовав запах, наверное.
В общем, он помог мне, но … — у меня правильных слов не находилось. Меньше всего мне хотелось сталкивать лбами мужчин. Разборки вообще ни к чему. Сама справлюсь с ДолСоу.
— Но, Ирина, — прорычал некромант.
Я взяла кухонное полотенце и вытерла лужу с пола, игнорируя мужчину.
— Ирина, я не уйду, пока не выясню до конца, что здесь случилось, — негромко прошептал Хаул.
Отбросив тряпку, я, сложив руки на груди, глянула на храмовника. Он упрямо стоял, расставив ноги, и ждал ответ.
— Да, ничего здесь такого не произошло. Просто декан рассказал мне о себе и о тебе, и кое-что из сказанного мне не понравилось, — про поцелуй я решила не вообще упоминать. У Хаула наблюдалась странная реакция на поведение ДолСоу и интуиция мне подсказывала, молчать и юлить.
— Обо мне? — Хаул приподнял правую бровь. — Что этот аристократишка мог рассказать обо мне такого, что это оказалось на полу, — мужчина указал на два кусочка мяса, которые я забыла убрать.
Вздохнув, я подобрала их, закинув в казанок. Кушать хотелось страшно. А в наличии была все та же морковка и кислый хлеб.
— Что, Ирина? — глухо рычал жнец. — Что он сказал?
— Да что же тебя пробрало-то так, — не выдержала я, — рассказал, как часто ты меняешь женщин, и что оказаться одноразовой любовью на твоем жизненном пути, труда не составляет.
От моих откровений у него, похоже, челюсть отвисла, и вообще вид мужчина имел сейчас озадаченный.
