И он мог. Весовая категория позволяла эта сделать, и будь я человеком, он мог бы просто убить меня одним ударом. Хотя и сейчас он способен это сделать. Я замахнулась другой рукой и прежде чем второй кулак достиг моей груди, вышибая воздух из легких, я расчертила ему морду, задевая глаз, щеку и полосуя его глубокими бороздами до самого подбородка. Осборн взвыл, кровь заструилась по лицу, я по инерции от удара попятилась назад, но улыбаться не перестала. Дракон, наконец, преодолел стол, разделяющий нас, и снова бросился на меня.
Я уворачивалась, но не долго.
Чувство, что веселье скоро закончится, маячило на грани сознания. Щелчок разблокированного замка я услышала довольно четко, а в следующее мгновение пригнулась, уходя от выпада ректора, и ударяя носком форменного сапога по коленной чашечке со всей своей силы, ломая ту. Осборн рухнул на колени и зарычал еще сильнее, приземляясь на сломанную конечность. Я распрямилась и, долго не думая, нанесла удар ногой по голове, дракон рухнул на спину. Наступила ему на грудь, прижимая к полу протектором сапога, желая врезать.
Меня никто не останавливал, хотя я чувствовала за своей спиной гостей.
Пару ударов по морде — это все, что мне позволили сделать. Тракс перехватил меня.
— Не марай об него руки, девочка. Дальше я сам, — генерал отодвинул меня в сторону и рывком поднял Осборна с пола, тот еле стоял на одной ноге и мотал головой. Потом толкнул бывшего ректора вперед в руки безопасников. Блокираторы сомкнулись на руках дракона. Я сорвала с ворота пиджака камеру и вложила ее в открытую ладонь генерала, сила и мощь которого была по-прежнему впечатляющей, несмотря на возраст.
— Поздравляю с восстановлением, курсант Айрис Такеши, и благодарю за верную службу Системе, — тот сжал мое плечо, я кивнула ему, понимая, что это все. Конец.
Генерал и его люди покинули комнату, выводя ректора и оставляя меня одну в опустевшем кабинете. Нервный смех сорвался с губ сначала тихо, а потом я громко рассмеялась, выпуская все то, что копилось во мне.
Я упала в единственное кресло, что стояло напротив ректорского стола, и откинула голову на спинку. Прикрыла глаза, продолжая сотрясаться в истерическом смехе. Замолчала я нескоро, открыла глаза и просто продолжала пялиться в окно, что было напротив меня. За ним открывался вид на всю академию.
Мыслей никаких не было, в голове была пустота. И только когда передо мной положили лист бумаги я вернулась в реальность из отрешенного состояния.
— Айрис Такеши.
