Книга Иллюзия греха — читать онлайн бесплатно полностью

Но люди оказались то ли недостаточно злые, то ли недостаточно сообразительные, то ли недостаточно пугливые и давали материал, который на крепкое дело никак не тянул. А Семен Федорович такой материальчик дал. Оно и понятно, у него злости и сообразительности должно было быть побольше, коль он состоял в любовных отношениях с Екатериной Бенедиктовной. А может быть, тут другой разворот был. Например, Семен Федорович в чем-то очень сильно зависел от того, кому мешал доктор Швайштейн. Или боялся этого человека. Одним словом, не мог не подчиниться, хотя и не стремился навредить мужу любовницы.

Просто выхода у него не было. Знаешь, Юрик, я всегда боюсь давать моральные оценки событиям того периода. Одни говорят — выхода не было, заставляли, шантажировали. Другие обличительно тычут в них пальцем и утверждают, что порядочного человека нельзя заставить или запугать. Я не знаю, кто прав, кто виноват. Но я знаю одно: когда угрожают не тебе лично, а твоим близким, твоим детям, ты все что угодно сделаешь, только бы их не тронули. Я слишком хорошо помню, как мне угрожал Арсен по телефону и как я безумно испугалась за папу и за Лешку. И за дочку Володи Ларцева, которую Арсен похитил и которой меня шантажировал. Я ведь сделала все, как он мне приказал. Отказалась от дела, прекратила работу, распустила группу, взяла больничный и сидела дома. Другое дело, что, даже сидя дома взаперти и с прослушивающимся телефоном, я все равно сумела его обмануть, но это уже вопрос из другой оперы. А почему ты сказал, что Родченко благороднейший из доносчиков?

— А потому, что он никого не выдал.

Ты вспомни, что тебе сказала Марта Шульц. Поскольку ты не была в курсе дела, то истолковала ее слова по-своему.

— Ну да, я решила, что слова «все испугались» относятся к страху перед разглашением амурных похождений и супружеских измен. Что же, выходит, все эти люди знали друг про друга, знали, что писали доносы на мужа Екатерины Бенедиктовны, и после разоблачения Родченко испугались, что он тоже их всех заложит?

— Я думаю, все было именно так, — кивнул Коротков.

— А он их не выдал. Потому я и говорю, что он благородный. Коль его публично опозорили, было бы вполне естественно огрызнуться по принципу «а судьи кто? ». Но он этого не сделал.

— Или сделал, — задумчиво продолжила Настя. — Но не во всеуслышанье, а тихонько, на ушко горячо любимой Екатерине Бенедиктовне. Может быть, кстати, поэтому она его и простила. Просто поняла, что он ничем не хуже остальных ее старинных друзей и приятелей.