Самоуверенность? Или я недостаточно сконцентрировался на прочности щита? Ведь раньше как-то не было необходимости его корректировать. Да и тот пришелец бил по щиту из неизвестного оружия, с ближней дистанции. Высокая пробивная мощь или что-то другое?
Видимо из подобного же оружия поразили и наших доминаторов. И дело вовсе не в кислоте, тут совершенно иной принцип, чем-то напоминающий наши рельсотроны.
А еще, там на арене, Оайкен поразил меня чем-то вроде молнии. Помниться, Док тоже смог повторить что-то подобное, значит — это возможно.
Чем больше в моем арсенале будет неожиданностей для лидера пришельцев, тем лучше. Но как это освоить?"
"— Сраные бабуины! — выдохнул я, глядя на последнего летягу, с оторванной нижней конечностью. — Вот какого хрена вам от меня надо? Чего вы прицепились?
Но тварь шипела, извивалась, одновременно пытаясь достать хвостом. Пристрелить ее?
И тут меня посетила странная, может даже дикая идея.
Оайкен как-то проникает в мой мозг, пусть я и могу от него оградиться.
Но как он это делает?
А если…
Я сконцентрировался, пристально посмотрел на раненого противника. Увидел в нем яркую пульсирующую точку, наверное, сердце — оно было внутри черепа. Мозг был там же, но имел крайне малые размеры. Все тело — это только кровеносная и пищеварительная система. Тело гибкое, ловкое и тонкое. Но лишенное защиты. Толщина и форма тела летяги не превышала десяти-двенадцати сантиметров — чем-то напоминая глубоководных скатов и морских звезд, к сожалению и тех и тех уже вымерших пару десятков лет назад.
Тогда еще мировой океан сильно пострадал от резкого темпа развития промышленности…
— Ну, давай… Давай, — я пристально смотрел прямо в глаза красного уродца, снова и снова пытаясь… Что, влезть к нему в голову?
Затем, я сконцентрировался еще сильнее и вдруг почувствовал странную боль. Злость и ненависть. Они была ненастоящей, поверхностной, как будто наложенной сверху. Как бумажная обертка.
Это были его чувства. Его ощущения.
Разделяющая грань чувствовалась очень хорошо.
— Покажи мне… — прошептал я, пытаясь увидеть мысли. — Ну, покажи!
И я увидел.
Тварь оказалась примитивной. Мозг простой, управляющий телом в основном только инстинктами и рефлексами. Этот летяга думал только о том, чтобы убить меня. И все. О самосохранении не было и речи. Марионетка.
— Убить меня хочешь, да? — произнес я, думая о том, что ведь наверняка можно попробовать внушить ему что-то другое.
