За его спиной, из-за черной колонны показался ренегат Джефферсон, с рельсотроном в руках, которым за весь бой он даже ни разу не воспользовался.
В отличии от стандартного «желтого» командирского «Палладина» полковника, на ренегате был черный, отполированный бронескаф, который точно не был серийным и собирался исключительно на заказ.
Я сразу отметил, что на нем новая композитная броня, более мощное дополнительное вооружение и тоже имеются прыжковые двигатели. Неплохой образец бронескафа, но мой «Тахион» все равно лучше.
Был.
Тангер шел медленно и радостно рычал, на весь холл озвучивая вариации того, что он сделает с дерзким, подлым дезертиром… Во всех подробностях. И смешно и мерзко одновременно. Да-а, поведение у него совсем не офицерское, но если учитывать все, что я уже увидел на Каллипсо, это не самая странная вещь. Да и Джефферсон быстро остудил его пыл.
— Тангер, все! Довольно! — потребовал ренегат. — Потом сделаешь с ним то, что захочешь… Но сейчас он мой!
— А-а? С какой это стати? — яростно взвился офицер.
— Если бы не мой опыт, хрен бы ты взял эту крепость… Покрошили бы твоих девочек, а после и тебя самого. Ты разве не знал, что эта схватка была с искусственным интеллектом? Этот сопляк как-то подчинил себе целый оборонный комплекс.
— Я знаю! — отрезал тот.
Тангер на несколько секунд отвлекся, обернулся ко входу — где-то снаружи еще гремели взрывы, были слышны завывающие звуки рельсотронов, хлопали ракетницы. Затем полковник хмыкнул, снял шлем и, наградив меня презрительным взглядом, махнул ему рукой.
— Впрочем, ладно. Я потерплю.
Он бросил взгляд на Виктора, кивнул ему.
Японец все еще стоял у своего аппарата и осматривался по сторонам. Шлем он тоже уже снял, поэтому мне было отлично видно его лысую голову.
— Алекс… Так вот ты какой! — Джефферсон подошел ближе, наклонился, быстро осмотрел меня. — Любопытный скаф. Это тот самый? — он обернулся к Виктору.
— Да. Жаль получилось не так, как планировали! — отозвался Чан и сам двинулся навстречу.
А меня посетили смутные сомнения. Что все это значит?
— Ты ничего не понял, да? — Джефферсон склонился надо мной, заглянул через бронестекло. Затем рассмеялся.
— Не вижу тут ничего смешного, — злобно процедил я. Динамики и микрофоны уже не работали, но тот все равно меня как-то понял.
— Виктор, подойди сюда, — ренегат обернулся и подозвал японца. — Ему будет интересно послушать.
Лежать и медленно осознавать, что во многом я серьезно сглупил, было невыносимо.
