Кажется, он сбил Эдварда с ног тёмной материей.
– Кто-то слил в Сеть фотографии Бернарда с Оливером. – Он нагнулся ко мне. – Я спрошу только один раз. Это сделал ты?
– О чём ты? У меня… – Я сглотнул и кожей почувствовал острое лезвие. – У меня не было этих фотографий. Только Бернард в клубе."
"– Ты умеешь доставать любую информацию, – почти нежно проговорил он, вплетая пальцы в мои волосы. – Тебе не составит труда достать их старые фотки.
– Но я этого не делал! – истерично крикнул в ответ я. Тут он, видимо, решив наказать за повышенный тон, больно схватил меня за волосы и потянул; было трудно дышать, он сидел на мне, а весил Скэриэл прилично.
Его ноги по бокам сдавливали, да так сильно, что я не мог даже шевельнуть рукой. – Я дал клятву, помнишь? Как я мог сделать что-то, что может помешать тебе?
Он долго вглядывался в мое лицо, словно пытался отыскать в нем правду. Как он был разъярён! Я впервые видел его в таком состоянии. Что бы там ни произошло, это вывело Скэриэла из себя. Вскоре звериный оскал сменился гримасой недовольства, а затем и складки между бровей разгладились.
Больше не было этого пристального взгляда, готового уличить меня во всех грехах, плотно сжатые губы приоткрылись, и Скэриэл издал вздох отчаяния. Теперь он выглядел растерянным. Глаза его беспокойно метались, он словно размышлял, забыв обо всём.
Я почувствовал облегчение, когда он медленно, словно в прострации, убрал нож и встал, протягивая мне руку. Я нерешительно поднялся, не принимая помощи.
– Прости, – виновато произнёс он, когда я встал, разминая шею. Было странно тереть кожу там, куда секундой ранее упирался нож. – Не знаю, что на меня нашло.
Я не издал ни звука, продолжая свой путь до подсобки. Волосы вставали дыбом, а по коже бегали мурашки, как только я вспоминал о том, как он чуть было не зарезал меня. Ему это ничего не стоило. Скэриэл был так зол, что мог в любую минуту убить, просто заподозрив в предательстве.
– Ты должен был поговорить с нами, – сердито выдал Эдвард.
Вернувшись в холл, я опустил голову, чувствуя, что Скэриэл смотрит на меня и жалеет о содеянном, и начал вытирать грязные разводы на паркете. Скэриэл успел повесить куртку, обувь аккуратно поставить в прихожей, а зонты вернуть на место. Выглядел он как нашкодивший ребёнок, испытывавший чувство стыда. Эдвард сложил руки на груди и смотрел на него в ожидании объяснений. Я неторопливо натирал паркет, то и дело бросая на них осторожные взгляды.
