Вы ведь друзья?
Я отчаянно косил под глупца и надеялся, что Гедеон охотно проглотит мои невразумительные объяснения. Было что-то отчаянное во всей этой ситуации. Я никогда открыто не конфликтовал с ним, предпочитая, как и другие, сразу капитулировать. Если Люмьер хорошо знал характер брата и именно поэтому избегал соперничества, то я на подсознательном уровне понимал, что мне с ним не стоит даже тягаться. Это ощущение походило на врождённый страх перед хищником.
Заданный вопрос так и остался без ответа. Стоять под его тяжёлым взглядом было то ещё удовольствие.
– Он в порядке?
Я надеялся только на то, что Гедеон не убил Люмьера и не собирался прикончить и меня за компанию. Если он не тронул Уолдина, то, быть может, и мне удастся пережить сегодняшний день.
– В полном.
– Послушай, – я так разнервничался, что чуть было не произнёс «послушайте», – отец предложил мне в наставники Оскара…
При упоминании Вотермила Гедеон чуть скривился.
– Но я отказался, потому что слышал, что он не очень хорошо учится.
– От кого слышал?
Да все в центре знают, что Оскар пьёт, кутит и вспоминает об учёбе, только когда мистер Вотермил прижмёт.
Не завидую я тому, у кого он окажется наставником.
– От Бернарда Дона, – ответил я, радуясь, что как-то однажды он травил байки про Оскара и его весёлые похождения в Академии Святых и Великих.
– Ну, раз это был Бернард, – едко заметил Гедеон, – то источник у тебя самый что ни на есть достоверный.
Я растерянно посмотрел на него. Чего он добивается? Я был в полном замешательстве.
Постойте, Гедеон сейчас защищает Оскара? Я правильно понял его замечание? Или он просто в очередной раз хочет ткнуть меня в мою ошибку, мол, я и с выбором наставника не справился?
Ладони вспотели, и я постарался как можно незаметнее вытереть их о брюки. Не знал, как долго ещё Гедеон планировал экзекуцию, но мне стоило поторопиться к психиатру, поэтому было бы мило с его стороны ускориться.
– Мне скоро к психиатру. – Я повернулся к лестнице и указал на неё рукой. – Пойду соберусь…
Гедеон не ответил, и я принял это за молчаливое разрешение.
Направился к лестнице, как вдруг услышал, что он поднялся. В следующий момент что-то сбило меня с ног, и я растянулся на паркете, больно ударившись подбородком об острый угол комода. Застонав, я схватился за челюсть. Пальцы окрасились в красный. Рана на подбородке пульсировала от боли.
– Раз ты у нас теперь вправе поступать как вздумается, то преподам тебе несколько уроков, – елейным голосом проговорил Гедеон.
