Если когда-то я и мог набраться храбрости, чтобы не бояться разговора с отцом, то сейчас был именно такой момент.
Не постучавшись, я вошёл в кабинет, прикрыл за собой дверь и под недовольным взглядом отца встал у кресла, как на расстрел.
Будь что будет. Я успел за это время пережить морально все последствия драки, накрутить себя и отпустить ситуацию. Если отец решил наконец обсудить то, что я ударил Клива, то он выбрал не самое лучшее время. К сожалению, он прилично опоздал с тем, чтобы воззвать к моей совести.
– Для начала тебе стоило постучаться, – хрипло начал он, откладывая бумаги в сторону. – Я разговаривал с миссис Рипли.
Мысленно взвыв, я соображал, что успел ей наговорить и за что сейчас отец собирался устроить показательную порку. Кажется, наговорить я успел много чего.
XXVII
– И что она сказала? – настороженно спросил я.
– Важнее то, чего она не сказала, – нахмурился он и добавил: – Будь добр, сядь. – Я опустился в кресло напротив него. – Миссис Рипли доблестно соблюдает политику конфиденциальности.
Но мне вполне достаточно и того, что она передала в общих чертах. Ты ведь подписывал на первой встрече соглашение о конфиденциальности?
– Да, но не думал, что этот документ имеет реальную силу.
– Для миссис Рипли имеет. Она поведала мне, что я не уделяю тебе должного внимания. Но когда уделяю, то это больше похоже на рабочие отношения, чем на семейные разговоры.
Я молчал. Это всё звучало неправдоподобно. Получается, миссис Рипли действительно передавала отцу только то, о чём заранее меня предупреждала.
Когда психиатр завела речь о защите моих интересов, деталях частной жизни, я решил было, что она так пускает пыль в глаза.
Отец шумно поднялся, обошёл письменный стол и сел в соседнее кресло.
– Для начала я бы хотел извиниться перед тобой, Готье, – серьёзно начал он.
– Что?!
Мне послышалось? Извиниться? Сегодня что, солнечное затмение или шалит ретроградный Меркурий?
– Прости, что не уделял тебе достаточно внимания, – тяжко вздохнул отец. – В своё время я извинялся перед Гедеоном, но, кажется, это меня ничему не научило.
Отцовство даётся мне с трудом.
– Не стоит… – изумлённо проговорил я в ответ.
– Как раз стоит. Я всегда был строг к вам с Гедеоном. Таков мой характер. Но строгость не означает, что я люблю вас меньше, чем Габриэллу.
Я уставился на него, не в силах что-либо возразить.
– Понимаю, что извинений недостаточно, чтобы исправить прошлое, но считаю, что поговорить о проблеме в любом случае необходимо.
