Книга Реки не замерзают — читать онлайн бесплатно полностью

— Вы как

уехали, — ломая в руках шапку говорил он, — она через час и отошла.

Перекрестила меня, вздохнула и все. Токмо вас и ждала…

Анна заметила,

как внимательно смотрел отец Прохор на Семена, словно призывал к чему-то, но

только молча, без слов. А тот ежился под его взглядом и кривая загогулина его

бровей ходила ходуном… Договорились насчет отпевания, батюшка ушел, а Семен еще

долго о чем-то говорил с Маркелом. Оба они размахивали руками и энергично

утаптывали валенками снег, а Маркел вдобавок то хватался за свою лопату, то

нервно отталкивал ее прочь…"

"День пролетел

незаметно.

чистила в храме подсвечники. А под вечер, когда отец Прохор с Ниной

Григорьевной отлучились ненадолго в деревню, в избу, пару раз кашлянув перед

дверью, вошел Маркел. Он обстучал шапку о дверной косяк и, тряхнув кудлатой

головой, сказал:

— Вот ведь

чудо, кому сказать?

Он виновато

посмотрел на Анну, словно прощение просил за недавние свои грубые слова.

вдруг заметила, что лицо его странным образом просветлело и помолодело. Сейчас

Маркел действительно выглядел на свои годы.

— Я вот все

думаю, — протянул он с расстановкой, будто вел свой привычной разговор с

кобылой Вишней, которая, известное дело, требовала в общении обстоятельных

разъяснений, — есть все таки в жизни справедливость, есть. Вот представь, кабы

померла Анфиса без напутствия, тогда бы точно не было.

бабка в Церковь. Я вот недавно тут, а видел ее частенько — пешком приходила, уж

и хворая была. Так-то! Но не осталась! Почувствовал отец Прохор. Он такой! Он

все видит и всех жалеет. Вот и Семен говорит, что как поглядел на него батюшка,

словно насквозь прожег. Перевернулось, говорит, все у меня. Ведь злодей я,

душегуб. Над матерью-то, говорит, своей как измывался? Хоть бы раз до церкви-то

подвез.

говорит, я и сам пойду. Пусть хоть с работы погонят, все одно пойду! Вот так

человека разом развернуло. А какой, если подумать, он душегуб-то? Вот я, другое

дело. Я уж из душегубов душегуб. Если бы не батюшка, не знаю что и было бы со

мной. Меня ведь такая злоба прежде душила: всему миру хотел в глотку вцепиться.