Кто бухой с утра, кто под наркотой, а кто и подох уже в конуре своей тихонько. Чего им тут зря говно месить? У кого работа есть, так они все к центру ближе двигают спозаранку, возвращаются за полночь. Так что если увидишь здесь днем прохожего – держи палец на спуске. Это либо нарик выполз дозу заработать, либо другой какой маргинал, голодом к лихому делу принужденный.
– Мило.
Проулок сделал крутой заворот, и впереди показались развалины типовых многоэтажек, радующие глаз относительной белизной. Впрочем, об их изначальной многоэтажности судить можно было лишь по знакомым очертаниям, возвышающимся от силы на десяток метров выше земли.
Кое-где стены и вовсе сходили на нет, оползая вниз грудами колотого кирпича и бетона. Для жилья тут были пригодны разве что первые этажи да подвалы.
– Хреново сохранились, – кивнул Стас на белеющие впереди руины.
– А чего же ты хочешь? – удивился Коллекционер. – Полмегатонны – не хрен собачий. Удивительно, что это еще стоит.
– Какие мегатонны?
– Ну, епт… Станислав, ты не устаешь поражать меня своим невежеством.
Это ж каждый ребенок знает. Бомбили Нижний, одна ракета отклонилась от курса и ебанула отсюда неподалеку. По крайней мере, я так слышал. Хотя, может, и специально целили. Кто его теперь разберет?"
"Коридор из черных халуп закончился, и охотник махнул рукой направо:
– Нам туда.
Стас замедлил шаг, глядя на открывшуюся панораму. Забранный в черные клещи трущоб, перед ним лежал пейзаж, не виданный ранее.
Рушащиеся довоенные многоэтажки были не редкостью.
Такие покинутые людьми и медленно умирающие без должного ухода дома «украшали» окраины любого более-менее крупного города. Они дряхлели год за годом, покрывались трещинами, кренились, осыпались, хороня нижние этажи под прахом верхних. Но здесь все выглядело иначе. Огромная площадь была усыпана кирпичным крошевом, гигантскими веерами расходящимся от торчащих, словно гнилые пни, руин. Эти каменные барханы наслаивались один на другой, перетекали, сбивались кучами, встретив на пути железобетонную помеху фундамента.
Десятки домов, целые улицы были попросту сметены ударной волной и развеяны, как сухой песок.
Но и тут жизнь, однажды сведенная под корень, снова дала ростки. Первые этажи, как и предполагал Стас, были жилыми. Из заложенных на две трети кирпичом окон торчали печные трубы, дымя и оставляя на стенах черные полосы копоти. Местами квартиранты обосновались и повыше, там, где это позволяла сохранность несущих конструкций.
