Своеобразная природа заокской пустоши абсолютно не походила на муромские сосновые леса, вечно темные и траурно величественные. Река словно делила землю на два мира, имеющих так мало общего, что казалось, будто они только недавно сошлись, обступив Оку берегами, а до этого лежали в разных полушариях. Чахлые низкорослые деревца с раскидистыми, стелящимися параллельно земле кронами не тянули не то что на лес, их жиденькие группки и рощей-то назвать можно было с большой натяжкой. Песочного цвета выжженная трава покрывала красноватую глинистую почву драным ковром.
Там, где иссушенный солнцем «ворс» редел, образуя проплешины, взвивались с каждым порывом ветра миниатюрные смерчи, кружились над скупой, породившей их землею и таяли, развеиваясь вокруг мириадами песчинок. Почти лишенная сколь-нибудь заметных низин и возвышенностей равнина простиралась во все стороны и расплывалась далеко-далеко на горизонте в бурое от пыльной взвеси марево.
Стас поднялся, отряхнул шинель, накинул ее поверх куртки с разгрузкой, нахлобучил за спину вещмешок, проверил спокойствия ради патроны в рожке и двинул вперед, навстречу восходящему солнцу.
Пытаясь восстановить в памяти не раз виденную карту нижегородщины и прикинуть свое хотя бы примерное местоположение, он шагал и делал руками указующие жесты: то прямо, то влево, но чаще всего вправо, туда, где по всем прикидкам должно было находиться Навашино. Минувшие с переправы пять часов пешего хода должны были уже если не привести его в сей рассадник человеческих пороков, то, по крайней мере, подвести очень близко, а это грозило большими неприятностями.
Натянутые отношения между Муромом и Навашино имели давнюю и насыщенную событиями историю. Территориальная близость двух городов, разделенных всего шестнадцатью километрами и Окой, едва ли не с первых послевоенных лет стала причиной столкновения интересов в обширных, накладывающихся друг на друга ареалах. Муром не без оснований претендовал на часть еще не сильно разворованного железнодорожного имущества аж в шести километрах за рекой.
Навашинские с таким раскладом были категорически не согласны и считали, также не без оснований, что раз здания, машины и рельсы со шпалами находятся на их берегу, то и никаких разговоров о дележе быть не может.
Поначалу, как рассказывали старики, разграбление проходило относительно мирно – стрельба в воздух, мордобой, взаимные угрозы. Но когда муромские отцы города решили обнести жилую зону стеной, дело приняло совсем иной оборот.
