Был у Рваных некто Антип, пастырем себя величал, но вере новой не противился и со Святыми отношений не портил. Те на него тоже зла не держали – ну, пастырь и пастырь, да и хрен бы с ним, главное – чтоб друг дружку не резали. Тогда голод еще в полную силу лютовал, человечину хавали и в будни, и в праздники. Не росло ничего, даже трава сорная, и та вся погорела. Земля иссохла, что аж трещинами шла. Так Антип этот, не знаю уж с какого хера, предложил жертвы земле приносить. Дескать, все эти напасти с засухой и дождями кислотными за грехи им посланы, будто бы прогневили люди Землю-матушку жадностью своей безбожной, и что теперь хорошо б должок-то вернуть.
– Кровью? – уточнил Стас.
– Ну не говном же. Так вот… – Захар набрал воздуха для продолжения разговора, но перетруженные легкие опять саботировали процесс, заявив о себе выворачивающим душу кашлем, – вот тогда и начали они жертвы приносить, – продолжил старик спустя минуту. – Вешают человека за ноги, ждут немного, пока кровь к голове вся подступит, и разбивают черепушку булавой.
Землицу поят. А имя свое получили за ритуал крещения. Им, видно, пленных в глину сцеживать мало показалось, так они и себе кровопускание делают. Берут крюк специальный и на теле у себя мясо рвут, кто где, обычно на груди и спине, но иные, бывает, и рожу порвать умудряются. Раны такие очень долго кровоточат и заживают медленно, потом шрамы жуткие остаются. Чем больше шрамов – тем почетнее. Засуха со временем отступила, а эти маньяки от ритуалов своих так и не отказались.
На полном серьезе думают, что это они напасть отогнали, землю умилостивили, а если ритуалы прекратить, то засуха вернется. А жертвоприношения с тех пор, говорят, еще страшнее сделались. Вроде как соорудили эти отморозки пресс жертвенный и давят им рабов не реже раза в неделю. Ублюдки полоумные. Так-что ты радуйся, повезло тебе с хозяевами.
– Да уж, – усмехнулся Стас, – как у Христа за пазухой."
"В это время с улицы послышался неразборчивый гомон, звон цепей.
– О, – Захар убрал поднесенную к уху ладонь, – идут работнички, ужин скоро.
Дверь с лязгом отворилась и впустила немного свежего ветерка. Но счастье было кратким. Буквально тут же весь пригодный для дыхания воздух растворился в волне смрада, предваряющей появление недостающих обитателей барака. Обитателей весьма многочисленных. Их лишенные четких контуров, замотанные в лохмотья фигуры нестройными рядами просачивались внутрь, текли по проходу и заполняли собой клетки.
