– Наденьте, – протянул майор обоим по мешку из плотной ткани.
– Отсюда и так ни хера не видно, – попытался возразить Коллекционер, но на Вихрова данный аргумент не произвел впечатления.
– Часы я тоже заберу – констатировал он.
– Осторожнее, пожалуйста, – попросил Стас, отдавая «командирскую» «Славу». – Они мне очень дороги.
Урчащий на холостых оборотах двигатель злобно рыкнул и потащил броневик в неизвестном направлении. Стас, сидя под непроницаемо темным мешком, все пытался вспомнить, откуда же ему знакомо лицо майора: «Голубые глаза, русые волосы, правильный нос, скулы, подбородок… Может, из учебника по рисованию? Нет.
Хотя с такого только бюсты и лепить. Откуда же? Черт. Ведь помню, что видел. Но где?» И вдруг его будто озарило. В темноте, как пара газовых огоньков, вспыхнул синим немигающий взгляд. И лицо. Алое от крови. Губы, шепчущие: «Хозяин узнает. Он пришлет старших братьев. Все вы подохнете…» То самое лицо с политой кровью дороги на Кутузовский.
Разве что немного моложе.
– Хорошие колеса, – неожиданно прервав размышления, подал голос заскучавший Коллекционер. – Из чего собрали?
– Что? – не расслышал из-за шума майор.
– Из чего броневик собрали, спрашиваю.
– Это заводской.
– Не понял.
– Заводской, говорю, броневик. На заводе его собирали.
– Да ладно, – хохотнул Коллекционер. – На каком еще заводе?
– На Камском автомобилестроительном.
Охотник ненадолго замолчал, переваривая полученную информацию, но, так и не усвоив, пихнул локтем Стаса:
– Слышь, майор говорит, что на Каме завод автомобильный построили.
Как тебе? Жизнь-то на месте не стоит, оказывается. Скоро, наверное, и поезда курсировать начнут.
– Прекратите балаган, – скомандовал Вихров. – Этот КамАЗ построили в две тысячи десятом году, если так уж интересно. Пять лет назад его расконсервировали.
– Ни хрена себе, – присвистнул Коллекционер и стукнул по броне костяшками пальцев. – Крепкая машина.
– У нас хорошая ремонтная база, – пояснил майор, не скрывая раздражения.
– Может, и потяжелее чего есть?
– Это закрытая информация.
Тон последнего высказывания ясно дал понять, что разговор окончен.
Ехали долго. Относительно ровная дорога сменилась ухабами, затем снова разгладилась, но лишь на время. Никакие внешние звуки, способные дать хотя бы примерное представление о маршруте, в наполненный гулом двигателя броневик не проникали.
