– Когда я найду эту паскуду, – рычал Бульдозерист, задыхаясь от ярости, – когда я его достану…
– Разумеется, господин комендант, разумеется.
Тяжелые, печатные шаги в сопровождении еще двух или трех пар ног спустились со второго этажа и проследовали налево. Скрипнули петли. Стальные набойки гулко застучали по бетону.
Стас вынул из кобуры ПБ и выглянул за дверь – никого. Он осторожно проскользнул в коридор и направился к лестнице.
– Блядь! Держи! – раздалось сверху.
Что-то тяжелое упало. Послышался металлический лязг, сопровождаемый матерной тирадой:"
"– Мудак безрукий! Хватай скорее!
Стас, решив не тратить время на бессмысленную уже конспирацию, взбежал вверх по лестнице и встретился с двумя бойцами из личной охраны коменданта, поднимающими с пола здоровенный металлический ящик.
– А ты что здесь?.. – удивился один из них, но так и не закончил вопроса.
ПБ дважды хлопнул, и тяжелая ноша выпала из мертвых рук.
– Какого хера? – из комнаты справа на секунду выглянул привлеченный шумом охранник, но, увидев продырявленную голову сослуживца, тут же исчез.
Стас убрал пистолет и достал из подсумка оставшуюся РГО. Не давая противнику опомниться, он выдернул чеку и швырнул гранату в незакрытый дверной проем. Та залетела внутрь и врезалась в стену еще до того, как ударный взрыватель успел активироваться.
«Раз».
Освободившиеся руки легли на дробовик. РГО упала и покатилась, ожидая самоликвидации.
«Два».
– Граната!
– Где?!
«Три».
– Все на пол!
За стеной приглушенно ухнуло. Из дверного проема повалил дым.
Стас влетел в комнату, обвел царящий там беспорядок стволом ружья. Под клубящейся серой дымкой что-то пошевелилось. «Бенелли» с грохотом изрыгнул сноп искр, и спарка тяжелых пуль, связанных стальной проволокой, припечатала тело обратно к полу. Еще три выстрела довершили работу РГО, оставив в комнате четыре трупа.
Стас огляделся, быстро заряжая опустевший магазин.
По виду помещение сильно напоминало рабочий кабинет, хоть и с некоторыми оговорками, как, например, прибитая гвоздями к стене испещренная шрамами кожа явно не животного происхождения, о чем свидетельствовала и татуировка в районе спины, изображающая обмотанный колючей проволокой череп с подписью «Боль – навсегда.
Смерть – на мгновение». Всевозможные колюще-режущие и рубящие орудия самого устрашающего вида также не вязались с кабинетной обстановкой в ее привычном понимании.
