— Все, что уцелело после Ляояна и Сяошахэ, мы же пускали на временную ветку к И-Чжоу, так не хватило! Теперь приходится ждать, пока восстановленные подтянутся, а это считанные километры в день. Мы так не меньше месяца провозимся, а ведь еще нужно будет дороги у Инкоу строить!
— Немного новых рельсов подвезли с Путиловского.
— Сколько?
— Десять… Нет, одиннадцать километров, — сказал я и понял, что даже двадцать не спасут отца русской демократии.
— Мало, — подтвердил мои опасения Мелехов, а потом неожиданно загорелся.
— А может… Пусть дорогой, вон, Афанасьев займется! Или я могу Шульгина оставить в помощь Лосьеву, а сам к своим под Инкоу отправлюсь. А то вдруг японцы полезут, а меня рядом нет.
И столько искренней боли было в этих словах.
— Меня тоже, — вздохнул я. — Меня тоже там нет, а знаете, как хочется! Вот только пока и вы, и я нужны, прежде всего, в тылу.
— Да, я понимаю, но… А дадут ли нам японцы столько времени?
Да уж, подвела нас скорость восстановления полевых дорог.
Не думал я, что это займет столько времени, но кустарное производство, как у нас в Лилиенгоу — это все-таки кустарное производство. Темпы совсем не те.
— А оно нам и не будет нужно, — впрочем, я нашел решение. — Пехоту мы и по реке переправим, а поезда… Давайте как под Дашичао сделаем!
— Пересоберем дорогу? — сразу понял Мелехов.
— Точно. За три дня подполковник Афанасьев подготовит новые бронепоезда, благо для них у нас все готово. Справитесь же? — я дождался кивка артиллериста и продолжил.
— Загоним их на недостроенную дорогу, потом разберем начало, и вот вам недостающие секции. А полноценную ветку от Ляояна до И-Чжоу уже после войны построим!
— Три дня? — Мелехов сразу расцвел. — Три дня — это уже очень даже хорошо!"
"Полковник ухватил Афанасьева за руку, и они ушли уже вдвоем обсуждать детали и сроки, а вот мне достался подозрительно молчаливый Ванновский.
— Глеб Михайлович, а у вас что случилось? — я внимательно посмотрел на начальника моей разведки, и тот, кажется, созрел для первого серьезного разговора после Сяошахэ.
Все-таки русский офицер — это человек с очень тонкой душевной организацией. Из плюсов: иногда ему просто нужно немного времени.
— Я хочу обсудить все допущенные мной ошибки, — выдохнул Ванновский.
— А может, сразу перейдем к тому, как вы предлагаете поступить, чтобы в следующий раз вы собой гордились?
— Можно и так, — выдохнул Ванновский.
