— И я тоже понимаю вашу обиду, в свою очередь хочу сказать… Если вы возьмете Инкоу, если сможете обеспечить невозможность появления там японского флота, то… Я не буду никого слушать и только поддержу появление вашего корпуса на Квантунском полуострове.
Хорошая задача… Обеспечить невозможность высадки противника — без флота! Обида пыталась затопить меня изнутри, но я сумел взять себя в руки. С другой стороны, задача — да, непростая, но в то же время вполне конкретная. Сложная, тяжелая, но… Разве невыполнимая? Стоило мне побороть обиду, стоило сосредоточиться не на несправедливости, а на том, что реально можно было сделать, и в голове тут же стали прорисовываться детали плана.
Захватить город, уничтожить отряд миноносцев и целый броненосный крейсер, которые сейчас прикрывают восток Ляодуна — почему бы и нет. Просто нам нужно будет хорошенько подготовиться.
* * *"
"Всю следующую неделю мы приводили себя в порядок. Иногда отвлекались на новости от нашего мобильного отряда, но в целом почти все силы уходили на восстановление боеспособности.
На одни рельсы, которыми мы застелили все свои позиции и которые теперь нужно было собрать, уходило огромное количество людей. Их ведь не только развинчивали, но еще проверяли и отсортировали. Часть на выброс, часть на калибровку и выравнивание, часть сразу в запасы наших уже почти официальных железнодорожных частей. То же самое со шпалами, которые мы использовали на мягких участках, или балками для блиндажей.
Конечно, можно было все бросить, понадеявшись на интендантов, новые поставки и могучий русский авось, но это не наш путь.
Поэтому мы снова копали, разгребали завалы… А уж что творилось в госпиталях! Я запретил лечить японцев в ущерб нашим раненым. Перевозка в тыл, обработка ран, выделение мест — все это разрешалось делать только когда были закончены все работы по своим. Отдельное возмущение вызвал мой запрет на работу сверхурочно. Слащев с Вреденом приходили, пробовали скандалить, но ничего не добились и в итоге, кажется, решили перейти к тяжелой артиллерии.
Я заметил, как ко мне быстрым размашистым шагом шла княжна Гагарина.
— Я думал, вас отправят раньше, — первым заговорил я сам, сбивая девушку с толку.
— Что? — та действительно смутилась. — Вы шутите?
— Ничуть. Действительно думал, что наши светила медицины, зная о нашей дружбе, отправят вас раньше.
— Думаете, мы друзья? — девушка еще больше растерялась.
— Конечно, — кивнул я. — У меня их не так много, но вы точно входите в их число.
