Так что не волнуйтесь, у нас во 2-м Сибирском все учтено. А еще…
Последние слова макаровца Тюрин уже не расслышал. Тот говорил слишком тихо, а сам фельдфебель, не теряя времени и словно боясь, что еще кто-нибудь что-нибудь сболтнет, запрыгнул на броню и подбежал к лазу внутрь. Маленький… Первое, что мелькнуло в голове, когда по кивку Славского он скользнул вниз. И тут все маленькое. Оказавшись в чреве броневика, Тюрин с удивлением осознал, что внутри почти нет свободного места. Все утыкано оборудованием, сиденьями, ремнями, трубами, ящиками, болтами.
А еще металл. Снаружи были земля, дерево, открытое пространство, а тут — только сталь. Все сделано из нее, и она пахла. Пахли ребра усиления, пахла полезшая со стороны стыков ржавчина — словно все тут было живое. И побитые, где-то даже погнутые пластины брони только усиливали это ощущение. Броневик жил. Как чудовища, которые пробуждаются в полумраке, которого тут тоже хватало… Вот только это было их чудовище!
— Ваше благородие, — Тюрин повернулся к спустившемуся следом Дроздовскому и с радостью обнаружил, что тот тоже понял.
— Эта машина… Она словно живая, — тот прижал руку к обшивке, и в этот миг внутрь заскочил Славский.
— Это вы еще не видели, как она дышит, — он махнул рукой сидящему за рулевым колесом солдату, тот что-то сделал, и… Заработал дизель.
И снова Тюрину стало страшно. В нос ворвался тяжелый масляный запах топлива, а еще… Все задрожало! Фельдфебелю доводилось плавать на кораблях, причем даже в шторм, и он знал, что такое качка.
Но тут все было другое. Тут тряслись не только пол и стены, тут трясся потолок, и даже сам воздух, казалось, вибрировал, передавая дрожь на руки и сердце.
— Температура?.. — Славский начал задавать какие-то вопросы своим помощникам.
Водитель, стрелок, механик — каждый по очереди ему что-то отвечал, и, кажется, все прошло хорошо. Славский объявил минутную готовность, а потом показал Тюрину и Дроздовскому бойницы. Над узкими, похожими на тюремные лавками действительно были небольшие прорези как раз для закрепленных на стенах карабинов.
Патроны нашлись в ящиках внизу, и, стоило Тюрину снарядить свою винтовку, машина рванула вперед.
Казалось бы, тряска должна была усилиться, но фельдфебель даже не заметил ее, настолько его все поглотило. Рывок, поворот, резкая остановка — несколько раз бахнула пушка. Снова вперед. Тюрин пытался что-то разглядеть через крошечную бойницу или через край смотровой щели водителя, которую было видно с его места.
