Очень характерный силуэт — трубы, обводы бака, кормы — который выдавал в корабле один из итальянских броненосных крейсеров, перехваченный Японией у Аргентины буквально в этом году. «Ниссин» или «Касуга»? Афанасьев задумался и тут же вспомнил скорость, с которой японский флот разобрался с 1-й батареей. Вот и ответ.
«Касуга» отличалась от своего собрата тем, что в носовой башне было не два 8-дюймовых, а одно 10-дюймовое орудие. Идеально для осады береговых укреплений! И небольшая потеря скорости, которой страдал этот корабль после сражения в Желтом море, этому совсем не мешала.
Все очень логично, очень грамотно, но… Кто бы ни задумал эту операцию с японской стороны, кто бы ни вел этот корабль, он слишком увлекся!
Афанасьев довернул орудие, чтобы стрелять в заднюю часть корпуса, начавшего отворачивать от берега корабля. Туда, куда врагу обычно не удается добраться, туда, где броня всегда тоньше.
— Огонь!
Первый выстрел, второй… Их почти сразу заметили, и японские крейсеры, осознав опасность, начали уходить еще быстрее.
Сколько у них времени? Павел Анастасович сам начал доводить орудие, обжигая руки, просто пронося их рядом с разогревшимся стволом. Плевать! Так близко враг больше может и не оказаться. Восемь выстрелов. С верхней батареи попали разок, но неудачно: «Касуга» вспыхнула, но даже не замедлилась. Проклятье! Еще семь выстрелов, и пушке в идеале надо дать отдохнуть. Они, конечно, все равно продолжат, но точность упадет еще больше.
— Надо правее брать! Буквально полградуса! — связист пытался перекричать гуляющее по бетонному бункеру эхо.
— Правее! Полградуса! — Афанасьев крутил пушку, ловя то особое чутье, когда снаряд за снарядом летят точно в цель.
Перекрестился, а потом довернул еще немного. Вот теперь точно правильно. Огонь! Сначала показалось, что они снова промазали, но в этот момент в тумане расцвел огненный цветок.
— Попадание! Всю корму разнесло! — передал от наблюдателей связист.
— Добиваем! — Афанасьев мысленно представил, куда инерция и течения снесут вражеский корабль. Снова чуть довернул орудие, выстрел."
"Артиллерист чувствовал, что попал, но нового взрыва почему-то не было. С обидой повернулся к остальным… Там тоже никто ничего не понимал, но тут один из канониров растерянно посмотрел сначала на свои руки, потом на пушку и, наконец, на ящик, из которого таскал снаряды.
— Ваше высокоблагородие! — выпалил он.
