Впрочем, эффект от обстрела был слабее, чем даже в первый день. Тут сработало и то, что люди привыкли, и то, что ребята Ванновского постарались. Они, правда, никого не поймали, но одной их активности хватило, чтобы информация о том, куда мы перетащили боеприпасы из обстреливаемых районов, никуда не ушла.
— И долго они так могут продолжать? — не выдержал к обеду Лосьев, когда какой-то шальной снаряд зацепил один из пожарных паровозов.
Не хотели его посылать, но уж больно хорошо горела японская шимоза. Так что при попадании в деревянную застройку приходилось рисковать и гонять технику прямо при свете дня.
И вот попали! Мелехов, правда, сразу доложил, что поезд только посекло, восстановим, но все равно обидно.
— 8-дюймовых снарядов на крейсере под сотню на ствол, — тем временем Брюммер принялся считать. — Но их пока выпустили буквально с десяток, когда пытались накрыть наши склады с боеприпасом. Сейчас экономят. 6-дюймовых 150–200 — этих уже точно половину потратили.
— Значит, либо они уйдут пополнять запас… — начал Лосьев.
— Либо если мы были правы насчет желания японского командования решить вопрос побыстрее, — подхватил осмелевший в последнее время Катырев, — то уже скоро стоит ждать атаки.
Собственно, на этом и строился наш план. Ничего невероятного. Мы показываем крепкие батареи, которые не взять издалека, но которые вполне можно разрушить, если ударить в лоб. Японцы осторожны, японцы не любят рисковать, но время сейчас играет против них. Они спешат, а мы выглядим опасной добычей, которая им при этом вполне по зубам.
— Завтра или послезавтра, — кивнул Брюммер.
— Завтра… Утром, — я прикрыл глаза, прислушиваясь к еле заметному ритму боя.
* * *Платон Львович Афанасьев лично дежурил на 6-й батарее. Лично он назвал бы ее 1-й или, край, 2-й, но Ванновский с Макаровым настояли, чтобы главным калибрам отвели совсем не главные номера. А еще по отдельному приказу никому из солдат и офицеров нельзя было покидать позицию.
— Словно в театре, — жаловался другу один из наводчиков.
— Выйти нельзя, делать ничего нельзя, только сиди и смотри.
— В театре хотя бы кормят, а нам еще и самим готовить, — фыркнул второй.
— За те деньги, что в театре просят, я бы и там сам готовил, — рассмеялся первый.
Да, народ был недоволен и ворчал, но в то же время после того, как генерал лично им все объяснил, они были готовы потерпеть. Чтобы враг точно не узнал, чтобы точно не ждал главного удара. Того, что и должен решить исход боя.
