Но то начало моей «карьеры» было и у меня «важных» друзей в контактах не было. Сейчас многое изменилось.
В этот раз даже дяде и отчиму не сказал, потому что чувствую, сам справиться могу.
– Рустам, здравствуй, – звучит в телефоне серьёзный голос Назара, помощника моего дяди.
Как-то прознал о моих проблемах и решил помочь? В принципе, в его стиле. Тем более что с того времени, когда дядя перебрался из Венгрии в Россию, наше с ним общение стало теснее, и Назар часто подрабатывает и у меня. Дядя приучает своего помощника к своему будущему наследнику.
Так вышло, что дядя в своё время написал завещание, по которому его архитектурная империя в случае чего достанется мне. Конечно же, после его женитьбы он изменил его содержание, переписав часть доли своей жене и дочери, но я по-прежнему наследник его империи.
Хотя я бы с радостью отказался от всего этого. Я в архитектуре полный ноль. Но дядю обижать не хочу.
– Что-то случилось, Назар? – спрашиваю его.
– Да, – звучит чёткий ответ, а затем на заднем фоне слышится детский плач или смех, отличимый от эмоционального выплеска Маши, дочери моего дяди.
Моей двоюродной сестрёнки.
Или она простудилась?
Надо будет заехать и навестить крошку.
Обожаю этого мини-человечка с огромными голубыми глазами и микроскопическими пальчиками, пяточками, ручками, носиком и ушками. Комочек, который хочется вечно целовать и играть с ним.
Смотрю порой на неё и своих детей хочу. Чтобы приходить домой, а там эта радость громко смеётся и требует взять её на руки.
– Назар, не тяни! – вздыхаю. – У меня дел выше крыши. У меня вообще пять утра. Хочу закончить с работой и завалится спать.
– У меня сейчас три, – оповещает меня он, сбивая с толку. – Но это не главное. Я сейчас у твоей сводной сестры. У Алисы.
– У Алисы? Во Франции, – вытягиваюсь, чувствуя, как сердце начинает биться в несколько раз быстрее. – У неё всё хорошо?
Я вчера виделся с дядей. Что Назар делает сам у Алисы?
– У неё всё отлично, – успокаивает меня он.
– Мы в субботу утром прилетаем вместе в Россию.
– Алиса прилетает?
– Да, – подтверждает. – В субботу.
– И что с того? – сглатываю.
– Приезжай в аэропорт, – раздражённо объясняет, словно я и без его подсказки должен был всё понять. – Встретишь её.
– Делать мне нечего?! – восклицаю, комкая от злости в руке черновик отчёта. – Зачем мне это? Она чётко дала мне понять за этот год, что не желает меня видеть и слышать. Ни разу не позвонила и не написала.
