– Но тогда кто? Ни я, ни Алим, ни папа… больше никто не знал.
– Не знаю, но спасибо этому человеку! – заключает отец. – Там есть что-то годное, брат?
– О, есть! – кивает дядя. – Очень много чего есть. Не знаешь, за что схватиться и что ужаснее. Дальше, родные, не переживайте! Я со всем справлюсь сам. Прищучу гадину сам! Вы отдыхайте и наслаждайтесь жизнью!
– Я бы и не полез, – тянет папа со вздохом. – Мне на Стефу и её угрозы наплевать. Со мной Дана развестись решила и вот это проблема. А всё остальное… мелочи!
– Развестись?! – таращу глаза.
– Ты не должен этого допускать! Вы же любите друг друга!
– Я стараюсь, Алис, но пока… не выходит. Даже не подпускает к себе.
– Я разберусь, – произношу и решительным шагом иду в комнату мачехи.
Я не дам им развестись! Ни за что!
– Это что за новости? – врываюсь в комнату Даны, возмущаясь. – Ты хочешь развестись с папой?! Вы что, решили мой мир вверх тормашками перевернуть?! Вы же для меня идеальные, блин! И люди, и брак ваш! Да папа никогда не найдёт такую, как ты! И ты не найдёшь! Папа тебя очень любит! И ты его любишь! Вы созданы друг для друга! Ты моя мамочка и другую мегеру я не приму, даже если она будет суперидеальной и доброй!
– Эм-м… – мачеха застывает, прекратив даже руки кремом мазать.
– Кто тебе про развод наш сказал, Алиса?"
"– Папа, – отвечаю, прикрывая дверь за собой. – Вот только что! Минуту назад.
– А-а-а, Олег, – понимающе тянет, улыбаясь. – Не разводимся. Я просто ему нервы треплю, чтобы в тонусе держать. Как ты и сказала. Применяю секреты молодых, чтобы оживить отношения стариков.
Ага… стариков! Я порой им завидую. В них энергии больше, чем у меня по утрам после крепкого и полноценного сна. Ну, здесь ещё виноват Рустам… не выпускает из объятий, из которых и не хочется вылезать.
– Оу! – складываю губы бантиком и начинаю улыбаться. – Ты точно моя мама! И какие у нас пытки в программе? – поигрываю бровями, не чувствуя и капли жалости к родителю.
Страсть жива, пока есть эмоции. А дальше это просто привычка быть вместе.
И я рада, что у Даны с папой ещё есть такие эмоции.
Значит, не всё потеряно.
Прохожу и бесцеремонно усаживаюсь на кровать мачехи, предвкушая подробности. Но Дану это вовсе не задевает. Она из тех, кто не обижается и оскорбляется, когда нарушают личное пространство.
Тем более после моего возвращения в Россию и рождения Матвея мы очень сблизились.
– Признаюсь честно, уже не знаю, что придумать, – она оборачивается ко мне, прекратив ловить мой взгляд в зеркале.
