Мужчина проталкивает ладонь между моим левым боком и жёстким диваном, притягивает к своему мощному телу, отчего цепляюсь за спинку мебели, боясь упасть. Всё-таки диван не разложен, и мы вдвоём ютимся на крохотной половинке, где для нас двоих места маловато. Но, кажется, этому мужчине всё равно.
Зарывается носом в волосы, слышу глубокий вздох.
— Вы наглеете, мистер Бергер.
— Нет, — отвечает чётко. — Я обнимаю то, что моё.
— Да вы самоуверенный наглец. Смотрите, как бы я не обломала ваши зубки.
— Никогда, малышка, — улыбается — чувствую затылком его растянутые губы в полуулыбке.
— Я просто знаю, что ты чувствуешь то же, что и я.
— Так у нас с вами взаимная ненависть, — усмехаюсь.
— Не ёрничай, — щипает меня за живот, вместе с тем кусает легонько в шею.
— Ауч! Хватит, Бергер, — толкаю вновь локтем в его грудь, только в этот раз манипуляция не даёт никакого эффекта.
— Давай спать, малышка, — стискивает ещё крепче, прижимая к своей груди, буквально лишая меня кислорода.
Вздыхаю и подчиняюсь ему.
В этом он прав, нужно ложиться спать. Утром много дел, поэтому нужно хотя бы немного отдохнуть. Не замечаю, как быстро погружаюсь в сон, окутанная теплом Яна Бергера. Лишь чувствую его сильные руки на своём теле. Лицо, которое зарылось в мои волосы.
— Спокойной ночи, Ян.
— Спокойной ночи, Тея, — горячий шёпот в шею вновь вызывает во мне приятную дрожь.
Глава 19
Тея
Яркие солнечные лучи, проникая в комнату, пляшут на моём лице, на шее — и на руках, крепко обнимающих мою талию.
Морщусь, пытаюсь зарыться лицом в подушки и поначалу не понимаю, почему в моей спальне так много солнца? Но потом вспоминаю, что ночевала на диване в гостиной, а потом кадр за кадром всплывают вчерашние события: приезд Яна, наш разговор, его синяки, и как он отмахнулся от меня, когда я стала о них спрашивать.
Понимаю, что это всё не моё дело, и я не имею права выпытывать что-то у него, но по-другому я просто не могу. Я переживаю, волнуюсь и не хочу, чтобы с ним что-либо случилось.
Он мне дорог. В конце концов, он отец Саши, а мальчику нужен папа, которого он был лишён всё это время. Но я не поставила его в известность. Я боялась, что он сможет отнять у меня малыша. А сейчас я лежу и думаю — а может быть, если бы я призналась сразу, то тогда всё было бы по-другому?
Тяжело вздыхаю, вновь прикрываю глаза. Мои пальцы тянутся к его сильной, тёплой руке, покоящейся на моей талии, и переплетаются с его пальцами.
