Димин взгляд прожигает меня насквозь, отчего по коже бегут мурашки от страха, а спина покрывается потом. Инстинктивно обхватываю живот рукой, дабы защитить маленький комочек, что только-только зарождается у меня под сердцем. Прежде всего я переживаю за него. Не за себя.
Я знала, что он никогда меня не ударит, но вот сейчас в этом сомневалась. Видела злость, каплю ненависти в глазах, что затуманила его разум. Неизвестно, что у него в голове и на что он способен после всего, что произошло между нами. Всё время после ужина я не отвечала на его звонки и сообщения.
Уверена, он звонил и родителям, и сестре, но те не знают, где я, что говорили и ему, отчего он бесился и нервничал. В этом могу быть уверена. Слишком хорошо и долго его знаю. Вот только в одном просчиталась — Мамаев мне изменил."
"Я могу простить многое, но не измену. И как бы ни старалась весь месяц пересилить себя — у меня ничего не получалось. Всё, что я к нему чувствовала — лишь отторжение и отвращение. Не только к нему, но и к его рукам, что прежде, чем обнять меня, притрагивались к другой.
Он приходил к нам домой, прежде побывав в постели другой. Клялся, что любит и не изменяет, но я-то не дура и всё чувствую и вижу. Красные следы на белоснежной рубашке от слишком пухлых губ. Запах женских духов на его теле. Я слишком чувствительная, отчего моё обоняние улавливает даже тонкие нотки чужого аромата, принадлежащего незнакомке. Впрочем, может быть, мы и виделись в тот день, когда я застала их у нас в кровати.
И эта его ненависть в глазах сейчас даёт мне понять, что он получил повестку на развод и теперь недоволен.
Почти вижу, как шестерёнки в голове Димы двигаются в попытке всё понять и что-то решить. Вот только я не собираюсь отступать от намеченного плана.
Сделала шаг назад, хотела кинуться обратно, подальше от него, но не успела. Меня грубо и сильно схватили за руку чуть выше локтя.
— Тея! — зло рыкнул на меня, отчего я непроизвольно сжалась. — Что, чёрт возьми, происходит? Почему ты пропала, на звонки мои не отвечаешь? Я получаю повестку в суд на развод… Ты, что творишь, девочка? — с каждым его словом его голос становится всё твёрже и холоднее, словно им он желает меня заморозить, причинить боль, но мне всё равно.
— Отпусти меня, — пытаюсь вырвать руку, но Дима держит слишком крепко, и я уверена, что на коже останутся синяки от его пальцев.
— Я тебя спрашиваю… Это что ты устроила? Решила развестись со мной?
— Да, я решила с тобой развестись.
