– Малыш, ты мне мстишь за то, как я тебя от мнимого гастрита лечил? – запивает чаем и протягивает кружку мне.
- Стол номер пять, - важно дублирую его же слова, хотя сама не разбираюсь в диетах. Сделав глоток, облизываю губы – и мгновенно ощущаю прикосновение большого пальца к нижней. Поглаживает, сминает, надавливает, чтобы приоткрыть рот. Игриво обвожу шершавую подушечку языком, прикусываю угрожающе, но Мэт и не думает останавливаться. Наоборот, он разгорячен до предела моим невинным откликом. Перехватываю его шаловливую руку, высыпаю несколько таблеток в раскрытую ладонь.
- Не отвлекайся. Пей."
"Послушно бросает в рот сразу всю горсть, вальяжно откидывается спиной на подушки, расположившись полулежа. Ухмыльнувшись, нагло похлопывает себя по бедру:
- Иди ко мне, кормить буду.
Не успеваю возмутиться, как он хватает меня за запястье и дергает на себя. Падаю в его объятия – и они захлопываются, будто капкан. Попалась, но больше не хочу убегать. Удобнее устраиваюсь на широкой груди, двигаю поднос ближе, подцепляю галетное печенье и ломаю пополам.
- Моя очередь, - один кусочек съедаю сама, а второй – кладу мужу в рот. Целует мои пальцы, а потом меня.
Молча доедаем нехитрый завтрак. Матвей не спешит делиться мыслями, а я не хочу тормошить его и пробуждать негативные эмоции. Терпеливо жду, когда он сам заговорит.
Вдвоем пьем чай, передавая друг другу кружку, как трубку мира. Ставим поднос с грязной посудой на тумбочку, потому что ни у кого из нас нет сил нести его на кухню. Обнимаемся, прячась под одеялом от всего мира.
На часах – почти полдень, за окном пасмурно и моросит дождь. Погода будто нашептывает нам колыбельную, а мы и не сопротивляемся. Нежимся в постели.
Томно промурлыкав имя мужа, закидываю ножку на его бедро, провожу рукой по прессу и прижимаюсь щекой к груди. Сердце умиротворенно стучит мне на ухо.
- Странное ощущение, - вяло произносит Мэт. - Я вроде бы хочу тебя, но только мозгом, а сил совсем нет, - зарывается пятерней в мои волосы, массирует затылок и макушку, вызывая мурашки.
- Остынь, я всю ночь не спала, так что не подпущу тебя, - жарко выдыхаю и, вопреки своим словам, буквально прилипаю к мужу, распластавшись на нем всем телом, как на большом плюшевом медведе.
- Ксюша-а, - тянет спустя время, раздувая растрепанные прядки у моего виска.
- М-м-м? – запрокидываю голову, упираясь подбородком в его плечо.
- У меня больше никого, кроме тебя, не осталось, - с тоской смотрит мне в глаза, будто ищет в них поддержку и спасение.
