Ксюшу трясет от предвкушения, пока я вывожу ее на улицу. Она всегда любила сюрпризы – и в такие моменты превращалась в ребенка, который ждет Нового года и верит в Деда Мороза.
Даю знак Глебу – и у входа в ресторан начинается огненное шоу. Ксю зажмуривается от неожиданности, инстинктивно жмется ко мне в поисках защиты, однако осознав, что ей ничего не угрожает, заливисто смеется и хлопает артистам.
- Малыш, - нежно зову ее, утыкаясь носом в висок."
"В этот момент шоу подходит к кульминации. Ответственный за красивый финал файерист взмахивает подожженной веревкой, огонь перекидывается на специальное полотно, прикрывающее вывеску, - и оно вспыхивает, быстро сгорая.
Пепел осыпается на землю, а название ресторана зажигается яркими буквами.
- Александрия, - читает вслух Ксюша, и ее голос надламывается.
Разворачиваю жену к себе лицом, осторожно держу за плечи. Вижу, как глаза-карамельки поблескивают от слез. Значит, она правильно трактовала мой сюрприз…
- Помнишь, когда мы планировали малыша, то обсуждали имя, - не спрашиваю, а утверждаю.
Тыльной стороной ладони стираю бегущую по бархатной щеке слезинку и понимаю: Ксюша все помнит. Бережно хранит в сердце, как и я. – Ты предложила назвать ребенка Сашей. Независимо от пола. Если девочка, то Александра. Если мальчик, то Александр.
- Тебе не понравилось, - сипло укоряет она меня. Обиженно надувает губы.
- Я передумал, - обхватываю румяные щеки руками. Целую кончик покрасневшего носа. – «Александрия» перейдет по наследству нашему первенцу, который у нас обязательно появится, - чеканю твердо.
- Я пройду курс лечения, я... Да все, что можно и нельзя, ради нас сделаю. Только дай мне шанс. Нам...
- Да, - неожиданно соглашается Ксюша, словно не до конца понимает, что происходит. Плывет, подбрасываемая на волнах эмоций. Всхлипывает и одновременно улыбается. Такая смешная и трогательная.
- Любимая, я предлагаю бороться. Вместе. За Сашеньку, - выпаливаю на одном выдохе.
Умолкаю. Жду реакции.
Вокруг шумят гости, из ресторана льется музыка, в небе взрываются фейерверки, но это всего лишь фон.
Есть только мы с Ксюшей. Глаза в глаза, ладонь в ладонь, душа в душу.
Наедине среди толпы.
- Я согласна, папочка, - ласковый шепот заставляет улыбнуться.
Кутаю Ксюшу в своих объятиях, прячу от всего мира. Целую в макушку, пока она трется носиком о мою грудь. Прощаю ей пренебрежительное «папочка», которым вредная жена называет меня, когда я чересчур ее опекаю и перегибаю с контролем.
