Отвлеку тебя на минут десять и побегу. Или ты тут не один? — звонко смеется. — Да, шучу я! Шучу. Ну и лицо у тебя. Ты ведь не такой. Давай чай попьем, а я конфетки принесла, — вытаскивает из сумки пакетик с конфетами. — Это тоже от Лили. Не знала, что ты сладкоежка.
— Я не в настроении, — выхватываю пакет с конфетами и вглядываюсь в ее глаза. — Ты знаешь, где выход.
— Ты меня обижаешь, — Ия хмурится. — И ты очень грубый.
— Да неужели? — падаю на диван и высыпаю конфеты на столик. Поднимаю взгляд.
— Я устал, Ия. И я хочу побыть сейчас один, — подхватываю пару конфет, разворачиваю их.
Круглые, в темной шоколадной глазури.
— За что ты так со мной?
— Да твою ж дивизию! — повышаю голос. — Ия! Это не я твоя подружка!
К горлу опять подступает острая отрыжка, и закидываю в рот шоколадные конфеты в надежде перебить изжогу и мерзкий вкус китайских специй.
Они мягко раскалываются во рту, и растекаются приторной сладостью и едкой горечью на языке.
— Я не просто подруга, Матвей!
— Ну да, ты же еще крестная, — раздраженно разжевываю конфеты и глотаю липкую сладкую субстанцию.
— Но это не отменяет того факта, что я зверски устал и не хочу тебя видеть.
Глаза Ии вспыхивают обидой и гневом, а я подхватываю еще несколько конфет. Не самые удачные. Да и начинка жидковата, но они неплохо справляются с изжогой.
— Нравятся конфетки? — Ия щурится и опускается на подлокотник дивана.
— Ты еще тут? — с трудом сглатываю и медленно выдыхаю.
По руками и ногам растекается волна слабости, а перед глазами все плывет.
Смотрю на фантики в пальцах, а затем на Ию, которая ласково так улыбается.
— У тебя сейчас такое лицо, Матвей, — тянется ко мне и вытирает большим пальцем струйку слюны с подбородка. — Ты такой вредный, противный и злой, но только со мной, а я так хотела тебе всегда понравиться. Я так старалась, а ты выбрал не меня.
— Что было… в конфетах?
— Ничего смертельного.
Я пытаюсь встать, но меня будто придавило к подушкам дивана.
— Вот сука…
— Я все эти годы тебя любила, Матвей, — Ия сползает с подлокотника дивана ко мне, — и я устала тебя любить и наблюдать за тем, как ты Аду на ручках носишь. И что ты в ней нашел?
— Я тебя убью, — язык заплетается и не слушается меня
— А я все равно рискну, — пробегает пальцами по лицу, но я не чувствую ее прикосновений. — Я совсем отчаялась. Не вини меня, Матвей.
Поддается в мою сторону и касается губ в поцелуе.
