"
"— Я не могу быть с ней. Мне и самому будет тошно, — гипнотизирую пыльную кувалду на земле, — но и позволить ей быть с кем-то… Нет, — хмыкаю. — Не позволю.
— Ты ее уже замуж выдаешь?
— Я в курсе того, как на нее смотрят мужчины, — расстегиваю комбинезон. — И старые, и молодые… — закрываю глаза, — я должен вернуться…
— Погоди, — Юра выхватывает из кармана халата вибрирующий смартфон. — Да, дорогая?
— Я полезла в машину твоего чокнутого юриста, — из динамиков раздается встревоженный голос жены Юры. — Вдруг он труп прячет в багажнике.
— Прячет?
— Нет. Но я нашла его телефон под сиденьем. Разрывался от звонков.
— И?
— И там баба ревела и орала, что у нее выкидыш и что какая-то Ада на нее напала. Ада это кто?
— Жена, — Юра зевает и переводит на меня скучающий взгляд. — Кажется, твоя супруга тоже спустила пар.
Глава 21. Пришел спасать?
— Папа!
Лиля кидается ко мне, но на полпути тормозит и прячет руки за спину. Глаза — опухшие от слез.
Как же горько. И горько даже во рту.
Моя дочь испугана, а найти поддержку и защиту у отца уже не может.
Ведь я причина всего этого.
— Где мама?
— Она в кабинете, — Лиля трет нос, — завтрак приготовила и поднялась. Она злится на меня.
— За что?
— За то, что я твоей гадине перцовым баллончиком…
— Этим? — достаю из кармана небольшой черный баллончик, который поднял с травы у калитки.
— Да, — Лиля зло щурится, — этим. И я ни о чем не жалею.
— Ты еще удивляешься, почему мама злится, — шагаю к лестнице и прячу баллончик в карман. — И это незаконно продавать подобные приблуды детям.
— Это мне твоя шлюшка подарила.
Оглядываюсь. Губы поджимает, а глаза блестят от слез. Пусть она хорохорится, но в ней уже мало ярости. Лиля хочет плакать, но ведь она мне обещала, что не прольет больше слез по папаше-козлу.
Я — моральный урод. Это слово выжигается в мозгу черными буквами, и я не нахожу, что ответить Лиле. Я хочу поймать ее сейчас, прижать к себе и пообещать, что все будет хорошо и что я все исправлю, но…
Но нам поможет только совместная семейная лоботомия.
— Ты должна быть для мамы сейчас опорой, Лиля.
— Мы с мамой сами разберемся.
— И ведь я уверен, что она просила тебя не лезть на рожон. Ведь так?
— Воспитывать решил? Себя воспитай для начала, — фыркает, встряхнув волосами, и скрывается в гостиной.
Слышу голоса и музыку. Телевизор включила.
И ведь права.
Начать стоило бы с себя.
Разве можно прислушиваться к словам отца, который разрушил семью? Я не просто потерял очки доверия перед своей дочерью.
