— Тише, Лиля, тише…
— Ты найдешь другого! — вопит Лиля. — Я буду не нужна и тебе!
— Какая глупость, — Ада прижимает ее к себе и оседает вместе с ней на пол. — Ты всегда будешь нужна мне.
Я хочу сказать, что Лиля всегда будет нужна нам, но я выхожу из комнаты, в которой когда-то собирал детскую кроватку. Тогда в лучах солнца рядом сидела Ада, гладила живот и с тихим напевом изучал инструкцию по сборке.
— Я люблю тебя, — тогда сказала она и с улыбкой протянула на раскрытой ладони болтик. — Больше жизни.
Теперь мне этих тихих слов не услышать и не увидеть этой солнечной улыбки.
Останавливаюсь и оглядываюсь на Лилю, что в слезах выскакивает из комнаты. Смотрит на меня диким зверенышем, который укусит, если протяну руку.
— Прости меня, Лиля… Я не справился.
— Уходишь? — подбородок дрожит."
"— Сейчас мне лучше оставить вас, — с трудом выдерживаю заплаканный взгляд.
Вытирает кулаком слезы, шмыгает и шепчет:
— И куда ты?
— Не знаю.
— К ней, да?
— Если к ней, то я ее прибью, — тихо отвечаю я.
— Переночую в гостинице.
— А потом?
— Нам надо всем остыть, Лиля. Сейчас мы можем действительно устроить войну.
— Я не остыну, — опять всхлипывает, — и не надейся.
Делаю несколько тяжелых шагов, и Лиля шепчет:
— Нет… Я так не хочу, папа…
— Прости.
Ускоряю шаг, торопливо спускаюсь под ее вой, который вспарывает мои вены тонкими лезвиями. На крыльце задыхаюсь от боли, что расползается в груди черной паутиной.
Я уничтожил свою семью. И я знал, что к этому все придет. Знал и все равно позволил всему произойти.
И я не могу даже самому себе ответить, почему я решил подпустить к себе Ию. У меня не было к ней любви или тайной страсти, с которой бы я боролся. Она просто однажды пришла, а я ее не прогнал.
С каждой секундой я зверею. Я аж чувствую, как мой мозг покрывается ожогами лютой ненависти к Ие. К этой зеленоглазой змее, что отравила наш брак.
— Убью, мразина, — в голове в который раз щелкает, и я ухожу под волну бурлящей ярости. — Брюхо тебе вскрою.
Глава 8. Ведьма
— Разве можно кого-то так любить? — тихо спрашивает Матвей, сжимая мою руку.
Я и сама не верю в то, что любовь может быть такой. Топкой, всепроникающей и обволакивающей.
— Можно, — шепчу я, вглядываясь в голубые глаза Матвея.
Рассвет. Над озером, которое идет редкой рябью, ползет дымка, а в лесу позади нас щебечут ранние пташки. Скоро небо озарится розовым и оранжевым. Воздух звенит от свежести, на траве вспыхивают росинки.
Кладу руку на живот, и улыбаюсь.
