— С кем? — спрашивает она через долгую минуту гнетущего молчания.
Как наша любовь могла прийти к подобному итогу? Как мы это допустили? Каждый из нас ради дочери был готов пожертвовать своей жизнью, а теперь она стоит перед нами и плачет.
— С кем? — повторяет она.
Я не смогу ответить на этот простой вопрос. Ия нянчила ее, пела колыбельные, читала сказки и заплетала волосы.
Какая я дура. Так близко подпустила ее к своей дочери.
— С кем? Говорите, — ее голос дрожит. — Раз мы тут все такие честные. Говорите."
"— С тетей Ией, — голос Матвея становится холодным.
Лиля переводит взгляд на меня и шепчет:
— Это неправда.
— Правда, — Матвей похож на человека, которого приговорили к смертной казни.
— Нет! — взвизгивает в истерике Лиля. — Ты не мог! Это неправда! Не ты! Кто угодно, но не ты! Ты не такой!
— Такой! — Матвей повышает голос. — Такой, Лиля, такой! — встает и сжимает кулаки. — Я был с твоей крестной! Ты меня слышишь, нет? Это правда! И ты бы все равно это узнала! Вы обе бы об этом узнали! Не от Ии, так от меня! И я рад, что это вскрылось! Рад!
— Нет!
— Замолчи немедленно! — рявкает Матвей.
— Уж сейчас ты можешь со мной не пререкаться и не спорить?!
— Я в это не верю! — отчаянно верещит Лиля и топает ногой.
— Веришь ты или нет, но это было! И будет развод! — Матвей ревет раненым зверем. — Потому что она еще и беременная может быть!
— Это все ложь!
Матвей недоуменно моргает, а затем смотрит на меня в легком ошеломлении:
— Может, ты вмешаешься?
— Лиля, — неуверенно говорю я.
— Милая, мне так жаль…
Пусть мы дышим, говорим, но мы, все трое, сегодня умерли. Умерли, как семья.
— Вы меня родили, чтобы потом взять и развестись? — с губ Лили срывается короткий смешок.
Она отказывается верить в жестокую правду, что ее отец изменял мне. Ее мозг просто отсекает признание Матвея и не принимает их.
— Мы родили тебя, потому что любили друг друга, — шепчу я и немного заикаюсь. — Мы не знали, что… что будет так, Лиля. Взрослые могут быть очень глупыми.
— Да вы не глупые, — едва слышно отвечает Лиля и рявкает, — вы тупые!
— Ты как с матерью разговариваешь?!
— Ладно! — шипит Лиля на него.
— Это не вы тупые, а ты тупой! Будешь спорить с этим?
— Нет, — цедит сквозь зубы Матвей. — Спорить не буду.
— И Ия твоя тупая, — голос Лили срывается на шепот. Вот-вот разрыдается. — Ненавижу ее… Ненавижу…
Отступает. Я поднимаюсь на ноги, делаю к ней шаг в желании обнять и разделить ее разочарование. Во мне она может быть уверена.
