После ужина, оставив Стёпу в номере повторять роль, я отправилась в фойе, предупредив коллегу, что отлучусь минут на сорок.
* * *Из головы не выходил разговор с Киром, моя озабоченность, видимо, была написана на лице, потому Макс тут же поинтересовался:
— Что-то случилось? — И показал взглядом на кресло, стоящее у журнального столика напротив.
Я присела.
— Да, случилось. Тётушку ограбили, помнишь, я тебе о ней рассказывала, когда мы проезжали возле её дома.
— Родственницу Краснокутских?
— Да, её.
— Киря твой, наверное, сейчас с ней? Я бы не оставил.
Кивнула, скривившись из-за этого слова «Киря», но промолчала.
Голубев покачал головой и, задумавшись на минуту, продолжил:
— Совсем с ума посходили. Она же совсем старенькая. Негодяи. Много взяли?
— Немного, но самое ценное: ордена и медали.
— Да, жаль стариков: по статистике они страдают больше, чем остальные, от рук мошенников и воров, что, в общем-то, одно и то же.
— Да. Так что ты мне хотел сказать?
Помолчав немного, Макс огляделся, задержав взгляд на столике, где лежали буклеты с разными предложениями банков, и сказал о том, что я предполагала услышать и чего так боялась:
— Я люблю тебя, по-прежнему люблю.
— Увидев, что собираюсь что-то произнести, он поднёс палец к губам: — Тсс-сс. Пожалуйста, помолчи и послушай. Можно сказать, специально сюда приехал с тобой поговорить, другого способа вытащить из той среды, где ты безнадёжно осела, не было.
Он начал издалека, с момента нашего с ним расставания.
Рассказал, что тяжело переживал уход матери, нашу с ним разлуку, считая меня предательницей, но и себя тоже к ангелам не причислял, винил за бездумные поступки.
С Милой он тоже прекратил всякое общение, хотя она ждала его сына — не мог простить, что сбила мать с толку, организовав со мной встречу, а потом, в сущности, своим поступком отправила её в могилу, передав за сделку ящик водки.
— Вообще, раньше не предполагала, что Мила способна на подлый поступок.
Ошиблась, — вставила я.
— Разве это такой уж редкий случай среди подруг и друзей, когда нравятся одни и те же открытки, книги… парни и девушки? Но если в детстве близкие по духу люди могут отойти от стеллажа с единственной оставшейся книгой или с одной открыткой, то в юности, когда дело касается возлюбленного, готовы сражаться до последнего вздоха, идти на шантаж, подлость, лишь бы устранить соперницу. Так и Милка.
