И где был этой ночью? Однако стойко молчала. Что ему могла предъявить? Ни-че-го, только догадки да пересказ спича прокуренной женщины, утверждавшей, что она соседка Огурцовой.
Предположим, скажу, а Кир посмеётся надо мной, как над непроходимой тупицей, ещё обставит дело так, что сама же окажусь виноватой. Нет, тут надо иметь факты, чтобы предъявлять такие обвинения.
Муж принял душ, поел и, сказав, устал, завалился спать.
Я не могла найти себе места: ходила и ходила из угла в угол.
Следующим днём ситуация повторилась с той лишь разницей, что Кир явился домой уже около одиннадцати вечера.
Я поняла: если ничего не предприму, тихо сойду с ума, подозревая мужа во всех смертных грехах.
Когда муж снова молча ушёл в спальню, я написала Максу: «Спишь?»
Он ответил сразу же: «Нет. Что-то случилось?» «Пока всё так же. Мне нужна твоя помощь. Ты можешь установить эту шпионскую программу на телефон мужа?» — быстро, чтобы не передумать, напечатала я и сразу же отправила.
Минут десять Макс молчал, а потом поинтересовался, могу ли я вынести ему телефон Кира, только так, чтобы тот не заметил.
Я сказала, что Краснокутский спит очень крепко, потому я всё сделаю легко. Это просто сказать, а вот сделать…
На самом деле у меня тряслись руки и ноги, когда я вошла в спальню, где видел десятый сон муж, и тихонько взяла с прикроватной тумбочки телефон, а потом поднесла его к пальцу мужа, чтобы снять блокировку экрана. Кир перевернулся на бок, что-то пробубнил и замолчал, посапывая.
А я, зажав гаджет, побежала на улицу, где меня уже ждал Макс.
— Вот, держи, — протянула ему телефон мужа.
— А где твой?
— А что, мой тоже нужен?
— Конечно.
— Я же говорю, что совсем ничего в этом не понимаю.
Макс не стал комментировать мои слова, успокаивать, что это не так, на самом деле, я умница-разумница, а только сказал, вздохнув:"
"— Принеси свой телефон, пожалуйста, я пока займусь этим. — Было заметно, что он очень устал, хочет спать и здесь только ради меня.
Вот дура, смотреть надо было раньше за мужем, проверять его телефон, а теперь… что ж, придётся принимать репрессивные меры.
Когда всё было сделано, я, как шпион, пробралась в спальню, положила телефоны на тумбочку и осторожно, чтобы не потревожить сон мужа, легла на кровать. Долго ворочалась и не могла уснуть. Так и провела всю ночь в рваных сновидениях!
На следующей неделе было всё, как обычно: работа, дом, работа, дом. Никогда прежде я не любила работу, как в те дни, она была какой-то отдушиной.
