Облизнув пересохшие губы, Нина спросила:
– Что ты имеешь в виду?
– То и имею! Ты держишь меня за человека, который может вот так просто тебя покинуть, потому что я стану опасаться противостоять этому уроду Игорю? Да ты буквально только что мне сказала открытым текстом – ну и слабак же ты, Алексей.
Он остановился на расстоянии дыхания от Нины, взял ее за плечи и вдруг, неожиданно даже для самого себя, встряхнул. Она смотрела на него со страхом. Это отрезвило. Ковалев станет последним, кто повторит для этой женщины привычный образ поведения со стороны мужчины.
Он не станет ее личным палачом.
– Я все решила, Алексей, – ответила она, отвернувшись.
Вся закаменела, застыла, превратилась в статую.
– Ни хрена ты не решила! Я это так не оставлю.
– Оставишь! Оставишь, черт бы тебя побрал! – закричала она, доводя себя до исступления за считанные мгновения. – Я не позволю тебе ставить под угрозу моего сына! Иди разбирайся со своими детьми, Леша! Уезжай и не возвращайся!"
"Вид перекошенного лица любимой, который превратил его в уродливую маску, на мгновение отвратил.
В голове мелькнула единственная здравая мысль: если он нужен там, где Даша и Люси, но при этом не может забрать туда Нину и Антошку, нужно поступить иначе. Попросту нанять для любимой присмотр, но так, чтобы она об этом не знала.
– Хорошо, – просто кивнул он, уцепившись за эту идею. – Раз ты настаиваешь…
Он отступил и направился к двери, Нина окликнула его, когда Ковалев почти покинул ее квартиру.
– Леша, ты должен пообещать мне, что не станешь разбираться в этой истории с Игорем! – потребовала она от него, вцепившись в одежду Алексея.
– Нет, я уже не могу не вмешаться, раз он добрался до моих жены и детей, – пожал плечами Ковалев.
Он очень сдерживал себя в том, чтобы снова не предпринять попытку хорошенько тряхнуть Нину, как будто это могло вернуть ему ту женщину, которую знал два года.
– Я что-нибудь сделаю, чтобы он отстал, – залепетала она. – А потом, когда ему снова надоест играть в семью и он исчезнет, мы с тобой опять сможем быть вместе!
Брови Алексея приподнялись.
То есть, в ее фразе «не сможем видеться», на самом деле крылось обещание, что все когда-нибудь может исправиться? Раздражение, которое снова зародилось в нем от слов Нины и ее к нему недоверия, Ковалеву удалось погасить довольно быстро.
Отцепив от себя руки любовницы, он просто кивнул и вышел. Оставляя ее растерянной, а рядом с ней и свою попранную гордость. И немое обещание защитить даже на расстоянии.
