— А по какому делу идём? Мое правительство уже надрало вам задницу?
— Верес Олегович, ну а за что? — усмехнулся он. — Вам у нас плохо?
— Думаешь, у вас такой вкусный кофе и бутерброды?"
"А мужик — из приближенных. Зачем это мне? Дурацкая привычка собирать информацию обо всем, с чем меня сталкивало. Тем более, если не по своей доброй воле. Да и злая воля всегда была мне ближе.
— Я считаю, что дар должен использоваться, — пафосно заявил он.
— Осуждаешь меня? — усмехнулся я. — Ты жил когда-либо с дулом в заднице? Поверь, тебе бы не понравилось.
— Понимаю. Но мы могли бы вас защитить.
— Люди? Меня? — осклабился я.
— Вы нас всегда недооценивали.
— Для этого всегда были основания.
— Согласен. Но нам есть, что предложить.
— Я сегодня заметил, — кивнул я покладисто. — Начальник, а имя у тебя есть?
— Я пытался представиться сегодня…
— И все же?
— Данил.
— Не буду врать, что мне приятно.
— Не утруждайтесь.
На этом я выдохся. Злость и раздражение сцедить не вышло.
Мы поднялись наверх, откуда меня спустили несколькими часами ранее после убедительного монолога руководства этой дыры о том, что мне нужно быть паинькой и помочь людям.
Они, конечно же, в долгу не останутся. Но я не питал иллюзий. Давно. И лучшей наградой за помощь мне станет моя свобода и фора, чтобы успеть замести следы прежде, чем я понадоблюсь кому-то ещё.
Я непроизвольно принюхивался и присматривался ко всему, что поможет спасти жизнь в случае чего. Слабые стороны моих тюремщиков мне были уже более-менее понятны.
У Данила, к примеру, правая рука сильнее левой, а пистолет у него в нагрудной кобуре с левой стороны. На левую ногу он опускается тяжелее. Алкоголь не пьет, не курит, но вот энергетик недавно употребил, а это значит, что он измотан в какой-то степени. Но это если мне предстоит вырубать его первым, конечно…
— Верес Олегович, — Данил толкнул передо мной двери уже знакомого кабинета, и я с удивлением обнаружил, что напротив главного сидит… Давид Горький.
На моё появление он поднялся и протянул мне руку:
— Верес Олегович, здравствуйте.
Я настороженно ответил. Нет, появление Горького здесь обрадовало. Значит, мои наблюдения мне вряд ли понадобятся. Но и обольщаться я не спешил, ведь Давид все же был представителем Высших, а с ними я зарекся иметь дело ещё больше, чем с людьми.
— А ты говорил, — усмехнулся я Данилу.
— Верес Олегович, прошу, проходите, — указал мне владелец кабинета на кресло рядом с Горьким.
