39
Когда я увидел Надю, входящую следом за Краморовым в его кабинет, у меня по ощущениям лопнула пружина в груди, и я медленно выдохнул, прикрывая глаза.
— Что происходит? — нахмурился Краморов, неодобрительно глянув на Давида рядом.
— Здравствуйте, — поприветствовал его Горький.
Надя нерешительно замерла поодаль, глядя на нас так, будто не имеет ко всему этому отношения. Но у меня изначально было плохо со способностью это объяснить. А ещё и ложь. Всем. И ей. Что мы — лишь фикция.
Краморов опустился в кресло, со стуком брякнув трость поперек стола.
— Давид считает, что Наде опасно оставаться у вас в отделении, — сообщил я без прелюдий. — Он предлагает ей переехать в реабилитационный центр.
И только сказав это, я подумал, что именно сейчас может услышать Надя. Но это все позже.
— Верес Олегович, — начал Краморов, сложив руки на столе и подчеркнуто игнорируя Горького, — можно вас с глазу на глаз? Я вот только ногу свою сегодня уходил, поэтому попросил бы уважаемого оборотня-ведьмака покинуть на несколько минут мой кабинет и избежать прослушивающих манипуляций с его стороны.
Надя может остаться, так как это касается и ее.
— Предположение об опасности делаю я, — возразил Горький авторитетно. — Верес — оборотень, я защищаю здесь его интересы. Так что давайте начистоту со всеми нами."
"— Хорошо, — откинулся на спинку кресла Краморов и устремил свой горящий взгляд на меня, — я скажу прямо, Бесовецкий. Я все понимаю, и доверять кому бы то ни было для тебя сложно, но я не позволю считать меня кем-то, кто не отвечает за свои слова.
Если я сказал, что могу тебя защитить, значит я МОГУ. Или вы считаете, что у какого-то правительственного цербера связей больше, чем у того, от кого зависят жизни этого самого правительства? Думаете, мало у меня на койках перележало народу из тех, кому принадлежит поводок от Айзатова? — Он сделал весомую паузу и перевел взгляд на Горького. — В другой ситуации я бы подумал, что вы, товарищ Горький, пользуетесь происходящим и дискредитируете меня с целью перетащить Бесовецкого на ту сторону, с которой он пришел.
Но я знаю, что вы дружите с Ярославом Князевым, кардиохирургом-«золотые руки». И что дружба эта для вас и прикрытие своих гораздо важнее. Для них вы и правила готовы нарушить временами, и хвосты их успеваете подобрать, если те их куда-то подложили не вовремя. Подытожу — вы зря переживаете.
Я впервые видел кого-то, кто заставил Горького смутиться и засомневаться в решении.
