— В его пальцах порхали пробирки, блистеры, инструменты. Он действовал профессионально до совершенства, и это завораживало. — Оборотни — не единственная антропоморфная раса, которая существует. Но самая многочисленная.
— А ещё кто?
— Подавляющее большинство — люди с особыми способностями. Они входят в мировой совет и правительства всех стран, диктуют свои правила другим расам, создают законы о мире и обеспечивают их выполнение. — Тут он особенно выразительно сжал челюсти, и я поняла, что сам Бесовецкий себя к ним не причисляет.
— Мне кажется, или ты говоришь о них с некоторой неприязнью?
— Ты правда в порядке? — вскинул он голову и всмотрелся мне в лицо.
— Я не знаю, — прошептала я.
— Ты бледная. Над губой испарина, дыхание учащенное…
— А ты? — перебила я его. — Ты — обычный?
— Нет, — процедил он и опустил взгляд на стол.
— Ты — из другого мира. Того, что за границей.
— Да.
— Верес, — вдруг послышалось тихое от дверей, и внутрь вошел Краморов. — Мы его потеряли.
— Чёрт! — досадливо рыкнул Бесовецкий, и в его руке треснула пробирка.
Я подскочила, машинально бросаясь к аптечке над раковиной.
— Сердце остановилось. — Краморов прошаркал к моему стулу и тяжело на него опустился. — Он умер.
— Вам нужно было подключить его к аппарату, — горячо заговорил Бесовецкий. — Когда яд в крови нейтрализуется, тело получит шанс регенерировать! Сколько уже прошло?
— Печень отказала, за ней — почки, следом сердце, — спокойно констатировал Краморов, не придавая значения тому, что Верес поставил его авторитет под сомнение своими словами.
— Никто после такого не регенерирует.
— Промой руку, я обработаю, — вставила я, и мы с Вересом уставились на его рану.
Кровь уже не шла, запеклась на коже коркой, но Бесовецкий повиновался.
— Надя, ты как? — позвал Краморов.
— Нормально, — закивала я.
— Тебе нужно будет пройти реабилитацию, — хмурился он. — Теперь это в приоритете.
— Савелий Анатольевич, мы с Вересом Олеговичем попали сегодня в нехорошую ситуацию.
Есть подозрение, что мой муж оснастил меня следящим устройством.
— Тебя это правда сейчас беспокоит больше? — удивленно поинтересовался Краморов спустя небольшую паузу.
— У меня могут быть проблемы с работой в вашем отделении, — серьёзно заявила я. — А я бы очень хотела продолжить сотрудничество. Это все, что у меня есть сейчас. И да, я считаю, что это серьёзней.
Когда я перевела взгляд на Вереса, он напряженно пялился на недоделанную работу на столе.
