— Думаешь, если ты перестанешь орать, то выставишь себя меньшим идиотом? Какого чёрта ты тут делаешь?
Он подхватил меня под руку и дернул к себе:
— С кем ты тут?
— С коллегой! С тем самым — с твоим диагнозом!
— Так быстро? — сузил он глаза.
Его хватка на плече усилилась до еле терпимой боли.
— Что «быстро»?! Мы — на задании! Собираем анамнез у пациентов!
— Каких пациентов? — Наконец, на его лице мелькнула тень сомнения.
А я смерила его взглядом с презрением. Как же он убого выглядит! Весь такой стильный, модный, богатый и властный мужик бегает на привязи своей одержимости тенью.
Потому что ничего другого от меня не осталось. Он не оставил.
Я сейчас ходила по этой милой квартире на втором этаже и думала, как было бы здорово пожить в такой в одиночестве. Сбежать, затеряться в таком же дворике, в котором никто и никогда не сможет меня отыскать…
— Мне впервые стало тебя по-настоящему жаль, — выдохнула я, отворачиваясь. — Я работаю на Краморова. Даже тебе не выдадут список пациентов, Слава. Не позорь меня, пожалуйста.
Уезжай.
Но тут двери подъезда открылись, и на улицу вышел Бесовецкий.
Я не дрогнула. Перевела взгляд с него на мужа и покачала головой."
"Слава выпрямился, недобро усмехаясь, а Верес… Он вдруг принял скучающий вид, сунул руки в карманы в своей индифферентной манере и подошел ко мне:
— Надежда Яковлевна, что-то случилось? — И он глянул за плечо Славы. — Вроде машину нормально припарковал. Мешаем?
— Верес Олегович, это — Вячеслав, мой муж, — скривилась я надменно. — Мимо проезжал.
Соскучился.
Слава смущенно нахмурился, застывая, но тут же протянул руку Вересу. Вышло это до того неестественно, что я не сдержала смешка. Стало неожиданностью, что Верес с готовностью ответил на рукопожатие мужа.
— Очень приятно, — сообщил равнодушно.
— Анкету заполнили? — спокойно поинтересовалась я у него.
— Да, — даже не замялся он ни на секунду. — Вас долго ждать? А то опаздываем. Краморов звонил, что-то стряслось там.
— Сейчас подойду.
— Хорошего дня, — буркнул Бесовецкий Славе и направился в машину, на ходу вытаскивая мобильник и что-то громко по нему сообщая.
А я многозначительно уставилась на Славу:
— Серьёзно? — процедила ему в лицо и кивнула на подъезд. — Думаешь, я настолько изголодалась, что поведусь вот на это все? Какой же ты придурок…
Я сжала губы в нитку, обошла его и направилась в машину Вереса, чувствуя, как дрожат от напряжения ноги.
«Хоть бы Слава не потребовал, чтобы я села к нему», — билось в мыслях молитвой.
