Как же захотелось показать в камеру средний палец и не отвечать. Но то, что за этим последует, не воодушевляло на бессильный краткосрочный бунт.
— Что тебе? — буркнула я в трубку.
— Ты куда?
— Ты что, глаз с камеры не спускаешь? Не надумал полечиться?
— Плохой день?
— Как обычно, — процедила я, шлепая по кнопке лифта. — Я к брату.
— Зачем?
— Позвал на шашлыки. Какие-то проблемы?
Я знала, что к Саше он меня всегда отпустит. Брат был единственным мужчиной, к которому Слава не ревновал.
— Так как новый день на работе?
— У тебя появился конкурент по общему диагнозу.
— Вот как? — усмехнулся он заинтересовано.
— Да. Краморов нанял какого-то психа в отделение. Самодовольный эгоистичный придурок, считающий, что ему можно вытворять все, что посчитает нужным.
— Придурки только те, кто вытворяют это все без обладания реальной властью. А так, хорошие специалисты часто оказываются плохими людьми, — философски заметил Слава. — Краморов сам из таких, не находишь?
— Поэтому пришло время мне съездить к Саше.
— Ладно, езжай. И будь осторожна.
Я отбила звонок и вернулась в машину. А через два с половиной часа свернула на добротную грунтовую дорогу к дачному поселку.
Саша жил здесь с дочерью. Его жена сбежала пять лет назад сразу после рождения ребёнка, и он остался отцом-одиночкой. Но оптимизма не растерял, в отличие от меня. Этого оптимизма и так было немного — откуда бы он взялся у выпускников сиротского приюта?
Когда я познакомила Сашу со Славой, брат сразу сказал, что этот мужик — редкий мудак, и счастлива я с ним не буду.
Но я не послушала. Когда пришла его очередь знакомить меня с Машей, я сказала ему, что эта женщина вообще не про семью, которую так хочет брат. Но он тоже меня не послушал. И вот теперь мы, оба наученные горьким опытом, собирались время от времени у него на даче без Маши и Славы. Вернее, это я к нему приезжала. Сашка свою трагедию пережил и двигался дальше. А вот я застряла.
Я не рассказывала брату всю правду. С него станется пойти и набить Славе морду или ещё что посерьёзней.
Саша всегда был «за понятия». Но немного поныть мне не возбранялось. По крайней мере, в такие минуты я чувствовала себя немного прежней — без этой столичной шелухи и позолоты дорогой клетки. Просто посидеть за столиком под березой, попить чаю, поболтать… и передохнуть от своей жизни. Сашкина жизнь была сложнее в сравнении с моей, поэтому меня эти визиты всегда отрезвляли от собственного отчаяния.
