Верес задумчиво потер подбородок, а я снова уложила голову ему на колено и неосознанно вцепилась в его ногу, глядя на огонь.
""Лучше бы Слава сдох"", — подумала я.
Он как кость в горле, как дым на безмятежном горизонте — всегда будет отравлять существование. А уж его больное чувство уязвленного самолюбия не даст ему покоя. Он будет искать лазейки…
— Чёрт, ну неужели мужчина не понимает, что не стоит навязывать себя, если не способен ни на что, кроме как причинять боль? — искренне возмутилась Лара.
Да, для здоровых людей эта история кажется невероятной.
Но я настолько привыкла смотреть на жизнь через призму Славы, что уже и не представляла себе, как можно мыслить иначе.
— Этот вариант мышления Айзатову недоступен, — напряженно выдавила я, осознавая, что страх перед Славой добрался до меня и здесь.
Вечно прятаться не выйдет. Даже Верес однажды сделал шаг навстречу той жизни, которую хотел по-настоящему. Придется учиться жить заново и всегда держать Славу ввиду.
— Может, нам уехать? — тихо предложила я, когда Лара с Ярославом устроились в комнате, и мы остались с Вересом на диване вдвоем.
Ветер завывал снаружи, обещая прохладное утро, но в буржуйке догорали угольки, и непогода за окном делала ночь лишь уютнее. Весь мой мир сузился до этой милой гостиной вдали от города, и я забылась и забыла о том, что Вересу нужна защита.
— Прости, я совсем забыла, — поморщилась я. Ситуация казалась безвыходной. — Меня просто не оставляет чувство тревоги. Чёртов Айзатов… —В порыве я уселась и сжала ладони в кулаки.
Захотелось подраться со Славой. Надавать ему по морде, устроить истерику и потребовать, чтобы оставил меня в покое! — Может, мне с ним поговорить…
Верес долго молчал.
— Мы с тобой очень разные, — вдруг заметил он задумчиво. Но не успела я покрыться мурашками от страха, продолжил: — Мне сложно понять, почему ты сейчас хочешь куда-то бежать…
Я напряженно на него посмотрела, а он продолжал.
— Надя, я год просидел на цепи. Я не позволю кому-то посадить себя на цепь снова, но и бежать подальше, чтобы чувствовать себя свободным, мне не нужно.
— Он протянул руку и заправил прядь мне за ухо, а потом нежно огладил щеку. — Тебе сложно привыкнуть, что ты можешь жить с ним в одном мире, и он не будет тебе больше угрозой. Но он — в прошлом. Никто не сделает ему противоядия. Никто его не спасет от расплаты, которую он получил в итоге. Ему придется сдохнуть, если он нарушит договоренности. И не самой приятной смертью. А ещё — он никому об этом не скажет.
